Топ-менеджеры крупной компании решают спасти своего гневного босса от массовых увольнений, найдя ему идеальную спутницу жизни. Под видом юриста в холдинг приходит обычная девушка, не подозревая о настоящей цели её найма. Что произойдёт, когда начальник узнает правду?
— Потом посмотрим комнаты. А пока поешь и спи, — велел собаке Михаил и, насыпав в миску корма, отправился искать Еву.
Как такового плана у него не было. Агафонов, как всегда, понадеялся на удачу и слишком легкомысленно отнесся к поиску. И если до сих пор идея случайно столкнуться на улице казалась ему самой подходящей, то, попав на набережную Мзымты, Михаил растерялся. Толпы людей — пьяненьких и не очень, в дед-Морозовых шапках и с непокрытой головой, с оленьими рожками и со снегуркиными косами, молодые и в возрасте — толклись по обеим сторонам горной реки, смотрели представления, устраиваемые уличными артистами, ели блины и хот-доги, вовсю веселились, горланили песни и поздравления.
«Новый год к нам мчится! Скоро все случится!» — доносилась из каждого угла Аварийная новогодняя.
— Это я маху дал, — недовольно пробурчал Агафонов. — Толчея — не протолкнешься. Здесь Еву точно не найти. Даже если она в полуметре пройдет, не замечу.
Он покосился на часы, показывающие половину седьмого, и решил дойти до конца набережной. Просто прогуляться и где-нибудь поужинать. А вернувшись в Демину хату, все-таки составить план поисков. Позвонить сыну или Макару… Постараться выведать у них хоть крохи информации в пустом разговоре…
Из маленьких вагончиков, торгующих всякой снедью, доносились волнующие запахи: кофе, горячей выпечки и чего-то мясного. Агафонов почувствовал, как засосало под ложечкой.
«Остановиться бы и сожрать какой-нибудь бутер, — подумал он, замедляя шаг, но очередь возле ларька показалась ему ужасной. — Лучше потерплю и зайду в кабак», — решил он, но около следующей кибитки, торгующей вафлями и глинтвейном, остановился, внимательно оглядывая витрину.
— Папа! Папа! — услышал знакомый голос. Почувствовал, как в его тело с размаху врезалось другое и ликуя заверещало: — А я смотрю, ты идешь! Папа! Как здорово, что ты приехал! — закричал Егор, улыбаясь во все тридцать два зуба. Агафонов всмотрелся в ликующую розовую от морозца мордашку сына и, притянув ребенка к себе, поднял на руки и закружил, радуясь встрече.
— А мы на концерт идем. Баста, представляешь! — Егор, обретя равновесие, махнул рукой в сторону двух девчонок, замерших неподалеку с вафлями и горячим шоколадом.
— Здравствуйте, — первой поздоровалась куколка лет двенадцати. Худая блондинка с длинной косой и в розовой шапке и таком же лыжном костюме.
