Автор
В мире безумной жизни матери и отца, где каждый день становится еще более непредсказуемым, я — единственная связь дочери с реальностью. Атмосфера сквозит ужасом и холодным спокойствием, когда мать заливается кровавыми слезами, а отец спит так глубоко, что кажется он мертв. Всё вокруг наполнено безнадеожной тихостью, где единственное вдохновляющее — это стремление выжить и сохранить хоть кусочек своей жизни для себя....
— Не уйду, Куколка. Ни за что.
Стащив с себя пиджак, он накрыл девушку своим телом, лаская её и подминая под себя. Как долго он ждал этого дня. Ему ни за что не избавиться от этого наваждения. Она его болезнь и его лекарство.
Мужчина кончиками пальцев исследовал плавную линию её спины, стройные бедра, округлое колено. Его руки были везде. Они поглаживали, ласкали, дразнили. Прожигали её кожу, оставляя на ней свои следы и запах.
Сильные широкие плечи Тая вздрогнули, когда он погрузился в горячее, податливое лоно.
— Я так скучал по тебе, моя Кукла!
Его толчки были медленными, уверенными и глубокими. Он вонзался в желанное тело с рычанием, словно изливал в неё всю боль, что ему пришлось пережить вдали от неё, всю ту страсть, которой она избегала столько времени."
"Кукла лишь жалобно скулила, умоляя своего Хозяина о большем. Её тоненькие пальчики впивались в кожу мужчины, а спина изгибалась при каждом его толчке.
Атласная кожа девушки блестела от капелек пота, а губы бессвязно что-то шептали.
Тайлер слегка прикусил торчащий сосок Софии и, сжав её бёдра, в очередной раз с силой насадил на свой член. Девушка одобрила его движение сладким стоном. Её ладошка легла на его щеку.
— Пообещай, что никогда не оставишь меня, не предашь и не отпустишь, даже если я сама попрошу! — её жаркий шёпот обжигал его губы.
Мужчина улыбнулся. В этой улыбке было всё. Все его чувства. И тень победы, и похоть и даже звериный оскал.
Тайлер учащается, наращивает свой темп.
София вскрикивает от его бешеных фрикций. Вторгаясь в её промежность, он сдавливает упругие ягодицы, как будто показывая ей, как он будет её любить. Сильно. Страстно. До умопомрачения горячо. Пока она не взмолится о помиловании. Но и тогда он не отпустит её. Свою Куклу.
— Обещаю, малышка, — последний резкий выпад и он замирает, уткнувшись лицом в её шею. Это сродни падения в бездну. Их сердца бьются в унисон, а тела содрогаются от оргазма, вознёсшего их на вершину страсти.
Утро было не очень-то и добрым, учитывая, сколько София выпила вина накануне вечером. Голова нещадно гудела, а желудок скручивали неприятные спазмы. Ещё немного и ей придётся лечиться от зависимости вместе с родителями.
Робертс крепко спал и София, повернувшись к нему, принялась изучать умиротворённое лицо мужчины.
