В обычной жизни я — рядовой мужчина, неприметный и предсказуемый. Никогда бы не подумал, что рядовой поход в туалет станет началом путешествия в другой мир. Мечтая о повышении статуса, я всегда привыкал к шаблонам: попаданцы оказываются на магических академиях и немедленно начинают борьбу за высокие должности. Но во мне проснулся дремавший внутри творческий и бесшабашный дух, и мир вокруг меня начал меняться в неожиданных и взбудораженных нотах....
Попутно я вселил одного из «Ловкачей» в подходящий сосуд молоденькой девушки и начал вещать.
У меня на этот случай была заготовлена целая речь, в которой я очернял и отца, и Оскольдов. Конечно же, не обошлось без самолюбования и уничижения противников. Затем я и вовсе перешёл к угрозам и требованию сложить оружие и покинуть город.
Отряд смельчаков попытался отбить у меня это помещение, но поплатился жизнями. Звуки выстрелов передались через сферу, ещё сильнее демотивируя противника. Город был захвачен, а его полная зачистка — это дело времени.
Я же поставил кукол в режим охраны, а сам переключился на другой отряд, который готовил засаду на кортеж, отправленный отцом за пару часов до начала осады. Туда он не только скидал почти всё золото, но и запихнул всех женщин из нашего рода. А ещё среди побегушников были и дети Марии, которых так мечтал заполучить Виктор Оскольд…
И если наличие его дочери я скрывал, то вот внуки могли выступить в роле товара. Видимо, я начинаю торговать детьми… Куда катится этот мир?.
Глава 24
Сопровождали моих родственников две кареты с прислугой и чуть больше двух десятков всадников. «Малыш», прицепившийся под низом центральной кареты, докладывал мне о том, куда они направлялись. И если лошади не могли скакать сквозь густой лес, то вот для кукол это не было проблемой. А потому они без проблем смогли опередить кортеж и подготовить засаду.
По моему сигналу «Малыш» повредил колесо центральной кареты, и то попросту отвалилось. Беднягу придавило, и он исчез, но свою работы выполнил с отличием.
Отряд «Ловкачей», состоявший всего из семи кукол, перестрелял всех, кто мог представлять угрозу и держал в руках оружие. Причём они сделали это из засады, даже не показавшись оставшимся в живых родичам и прислуге. Однако они кинули прямо к дверям центральной кареты свёрнутое послание, которое предназначалось матери Оливии Елизавете.
Она была самой опытной из всех дам, которых мой отец выслал из города.
Она вышла, огляделась и всё-таки подняла письмо. А пока Елизавета читала, я смог ещё раз убедиться, что Оливия была полной копией своей матери. Правда, с поправкой на возраст и на здоровое отношение к внешности, а не такое, как у дочери.
Письмо, поднятое Елизаветой, написала Оливия по моему приказу.
