Автор
Сквозь мерцание фар они видят луну, мелькающую между облаками, а под ногами – бесконечные поля, вытянувшиеся как живые существа. Рамона чувствует, что воздух вокруг напряжен до безмолвия, словно куколка в чьем-то огромном шедевре. Пьяный Крип тащит машину, но ее гул окутывает смертельной тишиной, как будто они одни во всей широкой бездонности....
Из обрубка шеи торчал стержень с гладким стекловидным шариком на конце. Были и другие вещи... верёвки, тонкие стальные трубки.
Да, это была кукла, незавершённая кукла... но сама мысль о её теле и о том, как она реагирует на его прикосновения, была невероятно волнующей. Он возбудился, его член стал твердым. Крип понимал, что это неправильно и извращённо. Извращённо? Чёрт возьми, это было безумие.
Но он не мог остановиться.
Теперь он лапал её обеими руками, и пот, густой, как оливковое масло, стекал по его лицу, когда он дрожал от возбуждения, пытаясь побороть совершенно непристойное желание взобраться на стол и войти в то, что лежало там.
Но теперь он мог видеть не только туловище, но и другие предметы на столе, и одним из них было лицо.
Крип понял, что сходит с ума.
Он сходил с ума от ужаса и похоти и, казалось, не мог разрушить чары, которые наложила на него эта женщина.
Сделай же что-нибудь! Остановись!
Одна из её ног, подтянутая, гладкая и очень женственная, пришла в движение. Он обнаружил, что облизывает её пальцы, в то время как другая нога обвилась вокруг него, крепко сжимая. Одна из рук расстегнула молнию, поглаживая его твёрдый член. Торс придвинулся ближе, пока головка его пениса не оказалась прижатой к искусственной вульве.
Разврат! Мерзкий, отвратительный, извращенный разврат! – услышал он чей-то голос в своей голове.
"Туловище прижалось к нему, пока он не почувствовал, как головка его члена скользнула внутрь. Оно заметно дрожало от волн накатывающего удовольствия. Он всё глубже погружался в горячую щель, пока они не стали единым целым. Крип стонал. Лицо исказила гримаса страсти, зубы были стиснуты, дыхание вырывалось короткими, резкими рывками. Ноги держали его в тисках. Руки вцепились в края стола.
