Автор
Сквозь мерцание фар они видят луну, мелькающую между облаками, а под ногами – бесконечные поля, вытянувшиеся как живые существа. Рамона чувствует, что воздух вокруг напряжен до безмолвия, словно куколка в чьем-то огромном шедевре. Пьяный Крип тащит машину, но ее гул окутывает смертельной тишиной, как будто они одни во всей широкой бездонности....
Ожидая, по крайней мере, что Даниэль действительно сошла с ума или у неё нервный срыв или что-то в этом роде. Но дело было совсем не в этом.
- Смотрите, - сказала Су-Ли.
В конце квартала, на другой стороне улицы, зажёгся свет.
9
Чаззу потребовалось добрых двадцать минут, чтобы успокоиться, заставить своё сердце перестать бешено колотиться, а кожу покрываться мурашками. Но даже тогда он был не в лучшей форме. Его всё ещё трясло, глаза бешено метались по сторонам, а зубы странно стучали. Он чувствовал жар и тошноту в животе и был уверен, что сходит с ума.
После женщины-манекена он всё бежал, бежал и бежал.
В своё время он участвовал в нескольких забегах на дальние дистанции, но никогда, никогда так не бегал. Никогда прежде он не испытывал всеобъемлющего иррационального страха. Раз или два в своей жизни он испытывал страх, но обычно он был слабым и мимолетным. Тот раз, когда он думал, что обрюхатил Меган Манди в средней школе, был хорошим примером.
Здесь всё было по-другому.
Это был животный ужас.
Страх кролика, прячущегося от пролетающей над ним совы, или газели в саванне, когда львы преследовали её. Да, животный ужас. Страх преследуемого, ужас добычи.
""Не ... не ... не думай об этом"", - повторял он себе. Побеспокойся об объяснениях и прочем позже. А сейчас... сейчас ... просто ... просто побеспокойся о том, чтобы выбраться отсюда.
Господи, его мысли путались. Возможно ли это вообще?
Он и сам не знал. Казалось, он больше ничего не знает.
И это было странно.
Ни машин, ни людей... что это значит?
Он ждал, грызя ногти до крови.
Он знал, что должен придумать какой-то план, Но, боже, он боялся пошевелиться.
Но ты оставил её там.
Нет, он не бросил её. Всё было совсем не так. Он бежал и думал, что, может быть, она бежит вместе с ним. Страх взял над ним верх. Он знал, что отчасти это правда, а отчасти - грязная ложь, но так ему было легче, потому что трусость была тем, что он презирал в других людях и не мог терпеть в себе.
