Что-то важное, что-то очень важное, раз таинственный игрок с такой легкостью избавляется от запрещенного, но очень дорогостоящего знания.
Сантьяга с улыбкой посмотрел на эрлийца.
— Брат Ляпсус, передайте профессору Кабаридзе, что, пока Куколка не активизирована, а значит, преступление не свершилось, меня ничего не интересует. В дальнейшем же… — Комиссар повертел в руках бокал. — Если активизация пройдет тихо, то в дальнейшем он может рассчитывать на понимание со стороны Темного Двора.
Яне не составило особого труда проникнуть в тщательно охраняемое федеральное здание — мощная завеса классического морока сделала ее невидимой и для охранников, и для охранных систем. Девушка свободно прошла через детектор металла, просмотрела информационную доску и направилась к лифту: приемная Гинзбурга находилась на последнем этаже.
— Да, Чарли, операция проходит в полном соответствии с планом, — твердо произнес Самуэль, крепко прижимая к уху телефонную трубку. — Работы над монстром идут круглосуточно. Я привлек более тридцати экспертов, а сегодня вечером должны прилететь еще два профессора с Западного побережья. Я вызвал их из отпуска.
— Ты уверен, что такое количество привлеченных специалистов не нарушит режим секретности? — осведомился директор ФБР.
— Я выбираю только проверенных людей. Только тех, кто уже сотрудничал с нами, и лично провожу предварительные беседы. — Гинзбург улыбнулся. — К тому же, Чарли, всем яйцеголовым запрещено покидать научный центр.
— Это правильно, — одобрил директор. — Представляешь, что начнется, если военные решат наложить на нашего инопланетянина лапу?
— За меня не беспокойся, Чарли, в Нью-Йорке утечки не произойдет.
Дверь в кабинет приоткрылась, заставив Самуэля недовольно вскинуть брови, но тут же вернулась на место.
— В Москве проблем не будет?
— Я направил туда наших лучших людей.
— Парни из госдепартамента обещают оказать им любую помощь. — Директор ФБР помолчал. — Надеюсь, статуэтка окажется хорошим следом.
— Когда ты сможешь подготовить отчет для президента?
— Яйцеголовые обещают сказать что-нибудь внятное к полуночи.
— Вот и хорошо. Закончишь с ними — сразу же вылетай в Вашингтон. Мы вместе поедем в Белый дом.
— Я понял, Чарли. — Самуэль задохнулся от переполнивших его чувств — ведь директор мог запросто подвинуть начальника нью-йоркского отделения и лично изложить ситуацию президенту. — Спасибо.
Гинзбург положил трубку и радостно улыбнулся.
