Аня стесняется своей внешности, постоянно напоминая себе о том, что аккуратней с куколкой – своими ногами. Она мечтает, что ее обожающий знакомый не заметит, что ей плохо от его рукопожатия — словно на какой-то конкурс красоты. Но все идет наперекор ее ожиданиям...
Тина ведь сказала, что можно к Давиду обратиться, да? Если Алану ударит что-то в голову и захочет большего. Но насколько безопасно просить одного о защите?
Мне они двое кажутся опасными. И если Алан раньше казался безопасным, то эта встреча многое меняет. Кажется, что я никому не могу доверять…
– Что происходит? – едва вскрикиваю, когда в зале вдруг гаснет свет. Не насовсем но, возможно рассмотреть только сцену. – Алан…
– Шоу, от одной из конкурсанток. Надеюсь, ты такое же устроишь.
– Что вы такое говорите? Я не…
Сглатываю, когда замечаю шест в центре сцены.
Отворачиваюсь, потому что это совсем уже не весело. Танцует она, а стыдно мне. Как так можно? Полностью обнажиться перед незнакомыми людьми, крутиться.
– Смущаешься? – хриплый голос Алана делает только хуже. – Так же будешь радовать?
– Нет, я не…
– Давай, Анна, поделись со мной – каким талантом хотела удивить. Обещаю, рассказывать никому не буду.
– Я… Я просто петь собиралась. Я не буду танцевать так! Это же пошло.
– Пошло? Почему?
Пальцы мужчины твердо сжимают моё лицо, поворачивая обратно к сцене. Где девушка уже обхватила руками метал, кружа вокруг. Медленно опустилась вниз, а после поднялась, выпячивая свои ягодицы.
– Это танец, Анют, мелодия души. Смотри как она двигается, как на неё смотрят… Каждый удивляет тем, чем может.
– Но она же… Она раздетая, перед всеми… И…
– Скромная? Это хорошо.
Алан наклоняется ниже, его дыхание щекочет кожу.
В полутьме, под медленный так музыки все кажется острее, чувствительное. То, как Алан ведёт вдоль ключицы словно убивает. Тело реагирует дрожью, мне хочется прикрыть глаза и забыть обо всём.
– Но ты станцуешь мне, Анна. Когда моя ставка выиграет – станцуешь только для меня. Абсолютно голая.
Глава 5. Алан
Девчонке хватает совести покраснеть. Практически чувствую, как пылает краской её лицо в темноте.
Вот сейчас напоминает ту Анну, которую я знал. Скромную, правильную. А не проститутку, которая трясёт задницей на сцене. В первую секунду я не поверил даже.
Так меня отшивала в офисе, так строила оскорбленную невинность, а теперь тут. Решила так себя продать, да подороже. Захотелось схватить её за шкирку и выволочь прочь.
Но я ей не отец и не опекун, никто.
