– Тебе хорошо заплатили, Анют. Поэтому разделась и шагай к кровати.Я просто приняла участие в конкурсе красоты, мечтала победить. А меня предали... и продали.Теперь моя жизнь в руках двух опасных мужчин.И они ничего не желают слышать о том, что мне никто не платил!– Нам тебя подарили, куколка. И мы очень хотим распаковать наш подарок....
Но вы же… Не отдадите меня?
Спрашиваю, а сама понимаю, что я Давиду никто. Ну, может он хочет меня, но ведь это не повод… Я догадываюсь, какие суммы называются в клубе, где у мужчин часы дороже квартиры.
И Давид не обязан меня защищать, он ведь тоже потеряет деньги. Наверняка, ему какой-то процент уходит с заработка девушек. И он многое потеряет, если я откажусь.
А я ведь откажусь!
– Условие я тебе озвучил, куколка. Я так понимаю, оно тебе совсем не нравятся. И что же мы будем делать?
– Я… А нельзя сказать, что я заболела? – поднимаю взгляд на мужчину, облизываю пересохшие губы.
– Все девочки проходят обследование перед аукционом. Я потеряю репутацию, если подобное случится. Очередной риск… Ради чего?
Пальцы мужчины поглаживают мою щеку, надавливают на скулы. Я замираю, очарованная происходящим. Как ощущается его тепло на коже, как все внутренности стягивает.
Давид должен отталкивать, а при этом – привлекает.
Мужчина надавливает на мою нижнюю губы, скользит внутрь.
Так необычно, неправильно. Его вкус в моем рту, пальцы. Шершавые подушечки пальцев, скользящие по языку. Что-то отзывается на эту ласку, нить сильнее закручивается, вибрирует в груди.
Низ живота пульсирует, подрагивает от такого. И стыдно, горячо, между ног всё наливается жаром. Просто от того, что указательный палец Давида давит на губу и язык.
И мужчина смотрит на это.
– Давай так, куколка, - шепот Давида кажется порок, искушением, шипением Змея в Раю. – Я тебя оставлю здесь в одиночестве. Подумаешь. А после я вернусь перед финалом аукциона, и ты мне скажешь свой ответ.
– Д-да… Хорошо.
Киваю, а взгляд всё падает на пальцы Давида. Которые поблескивают от моей слюны. На губах остаточный привкус табака, который я слизываю языком.
Голова кружится.
Мурашки бегут по коже.
А этот мужчина…
Почти что нежно целует меня в висок. Скользит ниже, так тягуче-медленно, словно падает карамель. Греет, жжет слой за слоем, растягиваясь в вечность.
– Умница.
– Я правда не знала, - повторяю, пока ладони изучают мышцы Давида. Предатели! Я-то отталкивать должна, а не жаться. – Ты мне веришь?
– Пока не знаю. Как говоришь, зовут твоего парня?
– Дима.
