Аня стесняется своей внешности, постоянно напоминая себе о том, что аккуратней с куколкой – своими ногами. Она мечтает, что ее обожающий знакомый не заметит, что ей плохо от его рукопожатия — словно на какой-то конкурс красоты. Но все идет наперекор ее ожиданиям...
Ладонь мужчины давит на поясницу, медленно пробираясь к талии. Прижимает к Алану, словно словив в капкан. А у меня щеки горят от смущения и стыда, неловкости.
Покалывает иголочками, особенно когда Алана касается тыльной стороной ладони. Ласково почти, нежно и щекотно. Надавливает, пока внизу живота всё сдавливает.
– Вы здесь живёте? – перевожу тему, закидывая голову назад. Рассматриваю высотки, блестящие в ночи окна.
– Да. Я привёз тебя к себе. Успокоишься и расскажешь мне всё ещё раз. Точно, с деталями и подробностями.
– Да! Спасибо, но… Вы поможете просто так, да? Я не…
– Не беспокойся, пока твоя невинность останется с тобой.
Киваю, расслабленно выдыхаю. Жмусь к Алану весь путь к его квартире, рассматриваю всё вокруг. Меня продолжает колотить, но отголоски паники затихают. Дурное ощущение, которое оставляет горькое послевкусие внутри.
– Проходи, Анна, нас ждёт долгая ночь.
А у меня в голове другое пульсирует.
Пока?!
Почему это «пока невинность со мной»?!
Я мнусь на пороге, с опаской рассматриваю квартиру.
Смотрю куда угодно, лишь бы не на Алана. Мне так стыдно перед ним, что вляпалась в такую историю. Он всегда хвалил меня за сообразительность, а на деле…
Такая наивная!
– Чай, кофе? – мужчина двигается на кухню, а я следую за ним. Дрожу под взглядом, не знаю, куда деть руки. – Потанцуем?
– Алан…
– Шучу. Тебе нужно расслабиться, Анна. Всё самое плохое позади.
– Но Давид…
– Он теперь моя проблема. Я всё решу.
Это звучит дико приятно. Иголочками покалывает в области груди, проникает глубоко под кожу. Алан говорит так просто, уверенно. Сбрасывает пиджак, закатывает рукава белоснежной рубашки.
Он словно эталон мужественности, мужчины. Кивает мне на стул у барной стойки, не показывает ни капли сомнений. Точно знает, что мне говорит и обещает.
Всё решит, сам."
"Даже не допускает шанса, что будет по-другому. И я содрогаюсь от этой мощи, ауры, с которой на меня давит Алан.
– Анна, - мужчина хмурится, застывая у чайника. – Кофе или чай? Что-то крепче?
– Нет, просто… Чай. Ромашковый, если есть. Любой. Мне не важно. Почему вы привезли меня сюда? Мне домой нужно, переодеться. Я… Господи, я теперь никогда белое платье не надену.
– Тебе идёт этот цвет. Но повод, действительно, не самый лучший. Надеюсь, что дальше ты будешь более осмотрительной.
