Аня стесняется своей внешности, постоянно напоминая себе о том, что аккуратней с куколкой – своими ногами. Она мечтает, что ее обожающий знакомый не заметит, что ей плохо от его рукопожатия — словно на какой-то конкурс красоты. Но все идет наперекор ее ожиданиям...
– Следующие… Я не буду больше участвовать в конкурсах!
– Ну вот об этом и поговорим. Пошли, куколка.
Не собираюсь и не хочу. Но злить мужчину хочется ещё меньше, поэтому послушно перебираю ногами. Мышцы ноют из-за каблуков, которые всё норовят подвернуться.
И против воли хватаюсь за руку мужчины, сохраняя равновесие. У него теплое тело, горячее. Согревает даже сквозь слой одежды. Дрожу против воли, чувствуя прилив жара под кожей.
– Хороший настрой, Анют. Мне нравится. Прошу.
Прохожу в открытую дверь, подписывая себе новый статус.
Я ведь теперь наедине с этим мужчиной, никаких свидетелей.
И тишину разрезает поворот ключа в замочной скважине.
Мнусь на месте, не знаю, куда мне нужно бежать и что делать. Ругаю себя за такую глупость, нашла за кем идти. Всё странное вокруг, надо собраться и валить отсюда.
Потому перед Дивой извинюсь, всё объясню. Что у меня руки дрожат, голова кругом идёт. И воздух словно взрывается в лёгких, короткими вспышками.
Давид сжимает ладонями мои плечи, удерживая на месте. А мне кажется, что я тут же рухну. Пытаюсь вырваться, а затем прикусываю губу от боли.
– Что такое, куколка?
– Ничего, - втягиваю воздух, стараясь собраться. Щиколотка пытает.
– Мне тебя пытать, чтобы ответ получить?
– Я… Кажется, я подвернула ногу.
Мужчина ругается так, что у меня уши вянут. Толкает меня в сторону широкого кресла, усаживает меня и нависает сверху. А я вообще жалею, что призналась.
Лучше бы стерпела боль и оказалась подальше от опасного мужчины. Он ещё не сделал ничего плохого, не сказал. Но интуиция кричит мне бежать, а я так долго сомневалась.
Теперь расплачиваюсь, встречаясь с темными глазами мужчины. Как кора дереве, практически черные, с тонкими светлиями линиями через радужку. Красиво. И пугающе.
Это непонятная реакция, новая. Так всё трясётся от чужой близости, как он смотрит на меня. Ни один мужчина так не смотрел, что хочется спрятаться. Даже те похотливые взгляды в зале – пшик.
Вот сейчас мне кажется, что я впервые вижу её.
Похоть.
Во взгляде, короткой ухмылке, как мужчина потирает черную бороду.
– Сильно болит? Сиди, - рявкает так, что меня приклеивает к месту. – Какая нога?
– Правая.
Давид присаживается, обхватывая выше щиколотки. У него приятные пальцы, прохладные. Дарят успокоение мышцам. И бешеную тахикардию, с покалыванием по всему телу.
Когда мужчина начинает задирать на мне подол юбки.
Глава 3.
