Автор
Погода была ужасная. Радио кашляло и шипело, но я его не выключал, надеясь на прогнозы синоптиков, которые, казалось, могли изменить ситуацию хоть что-то поменять. Вечерний дождь посыпался на горные трассы так стремительно, словно шла буря, и я несся черепашьими скоростями, готовый устроить себе погоню с громадной машиной захвата....
Знаешь, как это бывает? А мне было, в принципе, все равно, чем заниматься.
Некоторое время Марта молчала, переваривая полученную от меня информацию, а потом сказала:
— Не думаю, что тебе стоит винить отца во всех бедах… Отказываясь от любимого дела, ты не его наказываешь. Ты наказываешь себя.
Я чуть сместил голову. Поймал ее понимающий взгляд. Мое сердце колотилось, как сумасшедшее, кровь пульсировала в ушах.
— Ты уже второй раз становишься на защиту моего отца. На защиту садиста.
— Не думаю, что он был таким уж плохим.
— Ты считаешь, в этом не было ничего такого?
— Нет. Не вижу смысла осуждать людей за их предпочтения, если те не выходят за рамки закона.
— Тогда почему ты осуждаешь себя?
Она не нашлась с ответом. Просто долгое время, не мигая, смотрела в мои глаза.
— Со стеклом лучше работать в перчатках, — прохрипел я севшим голосом. Марта на коленях передо мной — слишком большое искушение. Будто понимая это, она мазнула по мне беглым взглядом и снова его отвела. А вот с колен вставать не торопилась. Мой член болезненно напрягся, натянув до предела грубую ткань джинсов. За ночь, проведенную с Мартой, я разрядился два раза. Недостаточно много…
— Ты снова напряжен… — шепнула она.
— Да… Хочешь мне с этим помочь? — Глаза в глаза. Золото в серебро. Испытывая…
Ее ладошка скользнула вверх по моей ноге и нерешительно застыла на молнии. Мне хотелось ее поторопить, но я не смел даже пошевелиться. Неловкие пальцы не с первой попытки расстегнули пуговицу, не сразу справились с ширинкой, не сразу извлекли болезненно напряженную плоть.
— Я не уверена, что у меня получится, я… — бессвязно пробормотала Марта, пряча панику за опущенными ресницами.
