В маленьком селе жил кукушонок из семьи дровосеков. Его мать втайне терзается любовью, муж ее - несчастен. Словно невидимый нож делил дом на части. Каждое утро он видит горькие слезы матери и тихий стон отца в ночи. Отец пытается сдержать раздающуюся внутри ревность, но это все равно бьет его как кукушка по будильнику - каждый день, каждую ночь....
– Таких особо верных помощников обычно сбивает машина лет этак через «дцать» верного служения начальству, – меланхолично сообщил Миша. – Многие знания – многие печали. И от себя добавлю – еще и многие опасности для секретаря, который владеет большим объемом информации о боссе.
– Федя не такой, – быстро возразила я.
– Лидия с Волковым вместе с тех пор, как у него появился личный кабинет, – доложил Коробков. – Никаких порочащих сведений о ней не нашлось. Биография прозрачная. Родители Поповой умерли, когда девочка еще не пошла в школу.
– И мать и отец одновременно? – уточнила Ада.
– Да, – подтвердил Димон. – Эти сведения легко найти. Старшие Поповы были врачами-инфекционистами, они выезжали в разные закоулки СССР, где случались вспышки оспы, холеры, чумы. Вылетали в Африку, в другие страны. Пара погибла во время очередной командировки. Лидию воспитывали родители отца. Они никакого отношения не имели к медицине. Бабушка, Анна Петровна, была искусствоведом.
– Странное место для училки, – заметил Миша.
– Молодому специалисту, если только он не отправился куда-то по распределению, во все времена трудно впервые получить работу, – заметил Коробков. – Кадровики хотят опытного сотрудника не старше тридцати лет, желательно мужчину с двумя университетскими дипломами, не женатого, бездетного, со знанием пяти иностранных языков, с постоянной московской пропиской. И чтобы оклад в двадцать тысяч был его мечтой на долгие-долгие годы, в идеале до пенсии.
