В маленьком селе жил кукушонок из семьи дровосеков. Его мать втайне терзается любовью, муж ее - несчастен. Словно невидимый нож делил дом на части. Каждое утро он видит горькие слезы матери и тихий стон отца в ночи. Отец пытается сдержать раздающуюся внутри ревность, но это все равно бьет его как кукушка по будильнику - каждый день, каждую ночь....
А Лидуся полностью меня поддержала.
– Что ты о ее семье знаешь? – продолжил Иван Никифорович.
– Лида была сиротой, ее воспитывала некоторое время тетка. Но Лидуша и ее почти не помнит. Как звали женщину, я забыл. Маша, Таня, Лена… Простое имя. Она быстро умерла, но девочку взяла многодетная семья. Потом ее передали другим людям. У Лиды было тяжелое детство, она о нем почти не рассказывала. Я пару раз заводил разговор, но жена сначала очень коротко отвечала, потом вдруг сказала: «Знаешь, есть моменты, о которых забыть не можешь, но и вспоминать их не хочешь.
– Значит, идея не говорить о вашем союзе принадлежала Лиде? – уточнил Иван Никифорович.
– Она наша общая, – уперся Федор, – мы оба не хотели чужих глаз и ушей в своей жизни.
– Ясно, – кивнул мой муж.
– Поэтому я и обратился к вам, – продолжил Федор, – а не к своим коллегам.
– Если правильно понял, все, что происходило с Лидией до вашего знакомства, для тебя черная зона?
– Если что-то о Лидуше выяснили, сразу скажите! – воскликнул Федор.
– Пока в процессе, – ответил мой муж.
– Полагаю, Лиды нет в живых, – слишком спокойным голосом произнес Волков.
"– Чулов, – тихо произнес Иван Никифорович. – Дима, проверь его под самым сильным микроскопом – что-то эта рама меня нервирует. Каким образом золотые царские монеты оказались внутри деревяшки?
– Золото человеку досталось в наследство от родных, – начала я фантазировать, – он его держал дома, в банковскую ячейку класть боялся.
– Если нычка лежит в солидном деньгохранилище, то возможность ограбления взятого в аренду сейфа почти сведена к нулю, – возразила Ада.
– Почти, – заметил мой муж. – Не на сто процентов. Но дома опасность пострадать от воров намного выше.
