В маленьком селе жил кукушонок из семьи дровосеков. Его мать втайне терзается любовью, муж ее - несчастен. Словно невидимый нож делил дом на части. Каждое утро он видит горькие слезы матери и тихий стон отца в ночи. Отец пытается сдержать раздающуюся внутри ревность, но это все равно бьет его как кукушка по будильнику - каждый день, каждую ночь....
– Меня зовут Вольтерамерин Бонигаравинимович. А вы Тамара.
– Татьяна, – поправила я.
– Только что назвались Тамарой, – сдвинул брови гастропсихолог.
То, что с этим знатоком человеческих душ не надо спорить, я уже поняла. Если он забыл мое имя, решил называть меня как царицу прекрасной страны Грузии, то флаг ему в руки. Находись я сейчас на паспортном контроле в Шереметьево, непременно следовало бы уточнить имя. Но в кабинете у психолога сойдет любое, хоть Кастрюля Крышковна.
– Придется в третий раз начать беседу, – кивнул мужчина.
– Ладно, – пробормотала я.
– «Ладно»? – изумился врач. – Это все, что вы способны вымолвить, находясь в кабинете лучшего специалиста Европы и мира по пищевому поведению? «Ладно»? Делаете мне одолжение? Пытаетесь стать главной? Вы доминирующая самка? Садитесь!
Я растерялась.
– Если что-то вызывает тревогу, сразу сообщите, – велел эскулап.
– Простите, э… э… Вольтомер… Вольт… э… э…
– Так, – потер руки дядечка, – память у вас аховая. Почему? Отвечайте откровенно!
– До сего момента не жаловалась на забывчивость, – попыталась я оправдаться.
– Однако имя всемирно известного гастропсихолога припомнить не способны, – заметил профессор.
– Фрейд, Адлер, Пиаже, Юнг, Бехтерев, – быстро перечислила я.
– Ага! – обрадовался мой собеседник. – Синдром неоцененной гениальности. Ваша психология, Таисия, выпихивает из мозга все, что не дает вам сказать: «Я великая». Сами вы, Тоня, себя таковой определенно считаете, но у вас еще сохранилась искорка объективного познания себя. Поэтому упоминание тех, кто достиг истинных высот в науке, которая вам не давалась, жжет сильнее перцового пластыря.
– Что? – не сообразила я.
– Не контролируемое вами потребление пищи взращено в огороде профессиональной некомпетентности, – противно-ласковым голосом начал объяснять врач. – Хотите, чтобы ваше имя, Текуса, звучало в веках, а не получается. Вас охватывают злость, печаль, разочарование.
