В свете яркого солнца на берегу хищной ловлей рыбалки проплывает живое и динамичное действие. Животные черты у Митьки, кормчего, в поле зрения не остаются — он тщательно изучает каждый силуэт в глубине воды, ища подвоих в этой жестокой игре. Купец с его опытом непременно заметит этот момент....
Стемнело, но на другом берегу все еще можно было видеть пришвартованные корабли ганзейских купцов. Четыре корабля грузоподъемностью более 300 пудов каждый. Рядом с ганзейскими кораблями стояли ушкуи Ивановского сто, как бы наглядно показывая существующую между немцами и русскими конкуренцию. Митька про себя отметил, что на ушкуях все еще проходят разгрузочные работы, хотя вроде как оные давно должны были подойти к концу. Впрочем, разговор был не об этом.
— Видишь, вон, на бережку, это корабли нашенские, — гордо сообщил немец.
Митька, ждавший этих слов, только улыбнулся, оставив их без ответа. Ганзеец же воспринял молчание «англичанина» по-своему.
— Не знаю, сколько тебе предлагают новгородцы, но это еще то жулье.
Мартин закончил и скрестил руки на груди, ожидая ответа. Было видно, что ганзеец уверен в своем предложении. А оно на самом деле было шикарным — из тех, что бывают лишь однажды. Ганзеец обещал куда бóльшие барыши, чем сулил торг с новгородцами, просто потому что перебивал их предложение не глядя.
— Премного благодарствую за такое щедрое предложение, но откажусь, — сказал он.
Митька думал, что увидит разочарование Мартина, однако на лице ганзейца не дрогнул ни один мускул. Он так и остался стоять, всматриваясь с каменным лицом в немецкие корабли на противоположном берегу.
