В свете яркого солнца на берегу хищной ловлей рыбалки проплывает живое и динамичное действие. Животные черты у Митьки, кормчего, в поле зрения не остаются — он тщательно изучает каждый силуэт в глубине воды, ища подвоих в этой жестокой игре. Купец с его опытом непременно заметит этот момент....
И моряки стали швартоваться, пытаясь зацепиться за борт более крупного судна.
Приплыли. Митька уставился на корабль. На звук удара борта о борт уже давно должны были сбежаться матросы, но никого как не было, так и нет. Оглохли, что ли, разом? Он медленно обвел взглядом тот корабль, который был массивней; забираться решили на него.
— Митька, а Митька, как бы не поубивали нас? — зашептал Павлик. — Не приняли бы за кого?
— Чего бы? — отозвался Стенька, потому что сам Митька пропустил предупреждение мимо ушей.
— А если бы к нам на шняку кто-то сунулся? Ты бы как себя повел?
Стенька дернул плечом.
— Я ж откуда знаю. Не лезет никто. Вот полезет, и скажу.
— Не нравится мне это, братцы…
— Бросай воду мутить, — гаркнул Олешка, который, несмотря на показную невозмутимость, также заметно нервничал."
"Нервничал и Стенька и тоже старался не подавать виду. Все же не каждый день английские корабли встречаешь, а тут еще обстоятельства необычные, прямо скажем. Митька глубоко вздохнул, вдыхая свежий холодный воздух.
— Павлик, а давай, раз ты такой умный, то первый и пойдешь? — сказал Митька, подмигивая.
— Чего я? — Павлик аж вздрогнул, прищурился на один глаз. Потом задрал голову и посмотрел на подобие деревянной лесенки, по которой забирались на палубу. — Сразу: «Павлик-Павлик». Вот вам надо, вы и лезьте.
Он все же взялся за перила, собираясь карабкаться, однако Митька положил руку ему на плечо, останавливая.
— Сиди уже, я первый полезу. А то и вправду по башке дадут.
Рыбак-близнец не спорил, только пробурчал что-то нечленораздельное себе под нос и отступил, давая дорогу Митьке.
— Эй! Есть кто? — выкрикнул он достаточно громко, чтобы его услышали и откликнулись.
Некоторое время он осматривал корабль.
