В свете яркого солнца на берегу хищной ловлей рыбалки проплывает живое и динамичное действие. Животные черты у Митьки, кормчего, в поле зрения не остаются — он тщательно изучает каждый силуэт в глубине воды, ища подвоих в этой жестокой игре. Купец с его опытом непременно заметит этот момент....
— Павлик ловко достал из-под тряпицы новенький, с иголочки наряд красивейшего синего цвета. Он тотчас вытянул его перед собой, демонстрируя другим рыбакам. — А? Ну как? Барин ведь!
— Любо, — протянул Стенька.
— Я, может, совсем и не разбираюсь в торговле, а ты, Митька, скажи, сколько это барахло стоит? Явно подороже нашей форельки? — спросил Павлик, следом доставая из-под тряпицы шубу. Тяжелую, увесистую, на которую ушло столько грызунов, что не сосчитать. — А это? А? Каково вам, рыбачки?"
"Митька с тех пор, как близнец вытащил наряды из-под тряпицы, был не в силах оторвать от них взгляд.
Между тем Павлик достал еще парочку таких нарядов, расплывшись в совершенно идиотской улыбке.
— Братцы, тут сундучок. — Близнец аж задыхался от возбуждения. — А в нем — серебро!
Он нырнул под тряпицу и вытащил оттуда еще одну горсть серебряных монет.
— Ба! — выдохнул Стенька, у которого при виде серебра закружилась голова.
Серебряные монеты были самые что ни на есть настоящие, полноценные, на вид без всяких примесей, да такие, что не ходили на Руси. Судя по всему, рыбачок добрался до личных запасов капитана.
— Слухай, а если пару монеток… ну это… в карман?
Стенька, аж мокрый от возбуждения, довольно потер руки.
Деньги были легкими, да. Митьку, как и остальных рыбаков, так и подмывало засунуть руку под тряпицу, зачерпнуть горсть серебряных монет да засунуть себе за пазуху.
— Бесы, такое ж в голову придет, такое померещится, — довольно бурчал он. — Ну а коли действительно бесы, то с ними в разговоре звонкая монета пригодится, когда на тот свет потащат. Я с пустыми карманами на тот свет ни-ни.
— Может, на фиг монастырь? — вступил в разговор Стенька. — В нашем положении правды от кривды не отличить.
