В свете яркого солнца на берегу хищной ловлей рыбалки проплывает живое и динамичное действие. Животные черты у Митьки, кормчего, в поле зрения не остаются — он тщательно изучает каждый силуэт в глубине воды, ища подвоих в этой жестокой игре. Купец с его опытом непременно заметит этот момент....
— Замолчите вы или нет? Услышат же…
Он дождался, пока все замолкнут, и продолжил на удивление ровным и спокойным голосом:
— Вы всерьез не понимаете, что, если бы не Митька, давно кирдык бы нам всем настал? А он хоть способ выдумал, извернулся. Давайте лучше узнаем, о чем он с тем купчиком разговаривал!
Похоже, что старый рыбак единственный мыслил трезво и хоть как-то держал себя в руках. Что толку причитать? Коли они попадутся, скупщики ни с кем не станут возиться — зарежут, и делов.
Олешка повернулся к Митьке.
— Расскажи, о чем толковали, — попросил он.
— Расскажу, отчего бы не рассказать, — согласился Митька. — Короче, братцы, положение у нас сложилось незавидное.
— Да знаем…
Павлик решил было не оставаться в стороне, но запнулся, прикрывая ладонью рот. Перебивать он не хотел, но внутри все кипело."
"— Так вот, — продолжил Митька, — купцы новгородские нас за немцев из Англии приняли и как с немцами теперь с нами толкуют, всё про товар спрашивают.
Стенька на этот раз ограничился несколькими внушительными кивками, в унисон с Павликом.
— Ты за капитана перед Иваном купцом назвался, может, потому и толкуют, потому спрашивают о товаре? Может, оно не надо было тебе немецким капитаном выступать? — говорил старый рыбак без всякого укора.
Неожиданно за Митьку ответил Павлик, видимо, слышавший разговор рыбака с Иваном. К тому же Павлик чувствовал свою вину за то, что купцы оказались на корабле, и ждал возможности ввернуть пару слов, чтобы не быть очень виноватым.
— Не-е-е, — протянул он. — Капитаном, так Митька наш правильно показался. Я собственными ушами слышал, как пузач этот, купец Иван, так и дал понять, будто если на торг с ними не пойдем, так рядом с другими немцами окажемся.
— С какими такими другими окажемся? — сузил глаза до состояния двух едва различимых щелочек Олешка.
— Да такими, что на дне Варзины лежат, с ядрами, к ногам привязанными. Или ты запамятовал, старый?
Все еще щурясь, Олешка перевел взгляд на Митьку.
— Даже так?
— Так и есть, — как можно спокойней подтвердил тот.
— Плохо дело, — совсем уж не своим голосом заявил Стенька.
— Так я по этой части вас на разговор и собрал, — резюмировал Митька. — Все жду, когда галдеть, как бабы базарные, перестанете.
Постояли, помолчали, каждый обдумывал сказанное, осознавал.
— И что же теперь, на торг с купцами новгородскими идти? — спросил Олешка.
