В свете яркого солнца на берегу хищной ловлей рыбалки проплывает живое и динамичное действие. Животные черты у Митьки, кормчего, в поле зрения не остаются — он тщательно изучает каждый силуэт в глубине воды, ища подвоих в этой жестокой игре. Купец с его опытом непременно заметит этот момент....
Митька накануне выбросил из головы предрассудки наподобие «не получится» да «не срастется» и решительно завалился в кабак, где обычно собирались рыбаки и скупщики. Кабак, почитай единственный на всю округу за многие версты, не имел ни названия, ни опознавательных знаков. Да и кабаком его можно было назвать с натяжкой, не чета псковским. Но именно там заключали сделки, набивали брюхо после знатного лова, да и не знатного тоже, готовились отправляться на промысел. Другими словами, именно в его стенах бурлила местная деловая жизнь.
Митька действительно бывал там не единожды, да и не единожды слышал слова отказа. Здесь же ему однажды поправили нос и выбили зубы. Но он полагал, что сегодня все должно сложиться совершенно иначе.
В кабаке сидела троица рыбаков артели из числа тех, кого он видел в Неноксе не первый раз и кого рассчитывал встретить в кабаке. Этих «завсегдатаев» он даже знал по именам. Стенька и Павлик, братья-близнецы — наживочник и тяглец, и Олешка, их кормщик и по совместительству весельщик.
Олешка, хоть и очухавшийся после тяжелой болезни, но все еще выглядевший неважнецки, взглянул на рыболовные снасти с какой-то грустью.
