На личико, обрамленное золотом пшеничных волос. Я просыпаюсь и снова устремляюсь к Вам, мечтая присесть рядом с Вашими коленами и поцеловать подол платья. Но судьба расстроила наши планы, разбросав нас в разные стороны. Вспоминаю нашу встречу на Водах с любовью и болью в душе....
Он сел на туристический стульчик, подставил под козу ведро, затянутое марлей, помассировал вымя и аккуратно потянул за соски. Сначала ничего не получилось, но через пятнадцать минут упорных манипуляций молоко хлынуло из Маруськи фонтаном, забрызгав Терехина с ног до головы. Первую порцию застрявшего молока по рекомендации Ильина пришлось вылить. Ванька выплеснул молоко со слезами на глазах, но спорить с венерологом не стал. Молоко неприятно воняло кислятиной, содержало сгустки и на вкус показалось Ваньке отвратным. Ильин успокоил, сказав, что следующий удой будет лучше.
Офелия не спала, мучилась животиком, но плакать уже не могла, только хныкала и икала. Матильда ее баюкала и утешала. Галочка кружила вокруг и давала ценные указания, как и что делать.
Возможно, советы выпускницы медучилища, проходившей практику в роддоме, были профессиональными, но Ваньке страстно хотелось ее удавить. В который раз уже хотелось! Поразительно, как люди могут быть настолько слепы. Почему он раньше не замечал, что у Гали такой невыносимый характер?
– Прикинь, Марусь, если бы она стала моей женой? – размышлял Терехин, почесывая рогатой спинку и ожидая новой порции молока.
Вторая порция подоспела быстро. Обласканная Маруська, накормленная хлебом и довольная жизнью, снова налилась молоком и благосклонно разрешила себя подоить еще раз. Ильин оказался прав: новое молоко на вкус оказалось приятным, однородным и совершенно не пахло козлом.
Молоко вскипятили, разбавили кипяченой водой, налили в стерильную колбу, позаимствованную у венеролога, сверху натянули палец от резиновой перчатки, предварительно проколов в нем дырку и предложили Чебурашке. Офелия присосалась к пальцу, за секунду выдула все молоко и потребовала добавки. Вторую порцию малышка сосала лениво, с наслаждением, причмокивая губами. На половине вздохнула и задрыхла, не выпуская импровизированную соску изо рта.
Из комнаты Донателлы выглянул Ильин.
– Вань, дело есть, – поманил пальцем венеролог, затравленно оглядываясь по сторонам, и скрылся.
Терехин напрягся. В волшебном чемоданчике Ильи Ильича можно было отыскать все, даже банный веник. Стрихнин наверняка тоже.
