Автор
В кафе наполнен неприятным тишиной - только мы двое здесь одни. Отец рассказывает о том, что пора закрыть кофейню и продать все долги, чтобы спасти семью. Его горькие вздохи стучат в уши, напоминая о том, как мама боролась до последней возможности за этой кофейни.
Начнёшь отрабатывать без договора, но запомни главное правило, юное создание – ты не должна перечить моей дочери. Если Алиса пожалуется на тебя, то все штрафы придётся платить уже тебе, а не твоему отцу.
Руки непроизвольно сжимаются в кулаки.
Да тут отец в первую очередь нуждается в воспитании. Это же не человек, а избалованный индюк, измеряющий человеческие жизни деньгами."
"- Простите, а если ваша дочь велит мне сброситься со скалы? Или попросит поджечь дом? Мне тоже не следует перечить ей? Чтобы не расстраивать?
Дмитрий мрачнеет.
Он сам не понимает, на какой шаг идёт сейчас.
Нет, понимает, конечно, и глубоко в душе, возможно, даже осуждает, что пошёл на такую сделку, но и отказываться теперь уже не хочет. Он пообещал дочери «маму» и хочет вернуться победителем.
- Моя дочь никогда не попросит о подобном абсурде, - фыркает мужчина.
Он это серьёзно? А покупка живого человека – это не абсурд?
Я молчу, потому что до сих пор не могу поверить, что согласилась участвовать в подобной афере.
- Пойдём. Твой отец справится с работой, а моя дочь привыкла получать свои приобретения сразу.
- Вы мне даже не позволите вещи собрать? Мне нужно элементарно нижнее бельё менять.
Взгляд Дмитрия становится каким-то… тёмным? Почему-то я заливаюсь густым румянцем, но больше от злости, чем от смущения. Пусть даже не смотрит в мою сторону – спать с работодателем я не собираюсь. Надеюсь, ему хватит ума учесть это?
- Вещи соберёшь позже, когда Алиса уснёт.
Надо же, какой занятой!
Мне хочется рычать так громко, чтобы до хрипоты, до вибрации голосовых связок. Маленькая девочка решает, как мне жить, и что делать, но… если это единственный способ оставить кофейню на плаву – я не могу спорить с судьбой.
- В таком случае не будем терять время? Уверена, апельсиновый сок у вашей дочери уже закончился, и она наверняка нервничает.
Нервничает она! Скорее готовится закатить отцу истерику…
- Разумеется. Не будем заставлять её волноваться лишний раз.
Дмитрий проходит вперёд меня, открывает дверь и останавливается, ладонью указывая, чтобы вышла первой. Он это серьёзно? Где-то джентльмен, а где-то покупает людей? Забавно… И всё-таки я иду. Жеманность – ужасное качество. Ни к чему строить из себя слабую бесхарактерную лань. Пропускают – пойду.
