Автор
Смотрю на свои руки и тихо дрожащу сжимаюсь. Десятимесячное воздержание оправдалось: наконец передо мной самая настоящая нежно-розовая красота. Аккуратные лунки, никаких заусенцев, изящная форма и длина. Прочитав предисловие, я уже чувствую себя частью этой удивительной истории, где даже обычное воздержание становится необычным и магическим моментом в жизни героини....
Похоже, «Купидон с топором» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Мне недавно пчела в рот залетела, когда я мороженку ел, теперь почти всегда его закрываю, — улыбаясь произносит мальчик, и плюхается на диван рядом со мной.
— Спасибо за совет, я приму это к сведению. А как тебя зовут?
Все-таки мальчик тугодум, потому что даже через десять секунд он не ответил, а только лишь болтал ногами, рассматривая мое лицо.
— Двадцать.
— Что?
— На двадцать секунд я задержал воздух. Больше не могу, но папа научит, я уже тренируюсь.
— Малыш, этого не стоит делать. Скорее всего от того, что папа заставляет тебя не дышать, твой мозг постоянно испытывает гипоксию, наверное, поэтому ты не отвечаешь на поставленный вопрос.
— Матвей, — ну наконец-то. — Ты будешь папиной женой? — неожиданно спрашивает ребенок.
— Господь с тобой, нет, конечно. Я просто гостья, которая немножечко заблудилась, и твой замечательный папа решил мне помочь. Скажи, а вы тут живете с ним вдвоем?
— Ага. Ну собачки тут еще есть, кошка, козочки, свинки.
— Понятно. А сколько тебе лет?
— Пять, — поднимая ладошку вверх и шевеля пальчиками, произносит мальчик.
— Чуть больше, примерно на еще три ладошки и один пальчик.
Матвей берет мою руку и начинает пересчитывать в уме пальцы, сосредоточенно высунув язык.
— Двадцать."
"— Ты забыл еще один пальчик.
— Двадцать один.
— Да ты умненький оказывается, я вот так не умела. Скажи, Матвей, а вы всегда с папой жили вдвоем? — ай да Анька, ай да сама тактичность.
— Неа.
— А кто жил с вами?
— Анна Сергеевна, будь так добра, пройди на кухню.
Вот гад, подслушивал что ли? Самое интересное и не дал узнать. Молча встаю с дивана, поправляю платье и иду на выход.
— Конечно, помогу, Илья. Как вас по батюшке, кстати?
— Муромец.
— Ааа. Ну понятно. И борода такая же.
— Матвей, иди мыть руки, — пропуская меня вперед, бросает Илья.
— Значит так, разведчица хренова, — подталкивая меня на стул, начинает бородач. — Чтобы за оставшееся до утра время, даже не думала расспрашивать моего сына о чем-либо.
— Фу, как грубо.
— Если тебя что-то очень интересует, ты можешь спрашивать об этом меня, — игнорируя напрочь мое «фу», заканчивает бородач.
— Значит так, — копируя его интонацию, начинаю я. — Если вы не заметили, ваша собака испортила мне босоножки. После этого вы просто обязаны…
— Жениться на тебе? — с усмешкой произносит Илья.
— Губу закатайте.
— Закатал. Как раз вчера-щеки, уши и язык.
