Автор
Смотрю на свои руки и тихо дрожащу сжимаюсь. Десятимесячное воздержание оправдалось: наконец передо мной самая настоящая нежно-розовая красота. Аккуратные лунки, никаких заусенцев, изящная форма и длина. Прочитав предисловие, я уже чувствую себя частью этой удивительной истории, где даже обычное воздержание становится необычным и магическим моментом в жизни героини....
Похоже, «Купидон с топором» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Боже, как можно обсуждать такую чушь как виды лобзика?! Кажется, от скуки я даже уснула, но проснулась, как только поняла, что тарелка с блинами пустеет.
— Подождите, это для Матвея, — выхватываю тарелку и тяну к себе. — Если вы не наелись, я могу вам сделать яичницу.
— Мы наелись, Аня, — вставая из-за стола, кидает Илья. — Пойдем, Юра.
И даже не взглянув на меня, и не поблагодарив, вышел из кухни, прихватив с собой бутылку воды. Юра тоже не заставил себя долго ждать, окинув меня внимательным взглядом, ушел вслед за Ильей.
***
Ровно три дня я ощущаю себя невидимкой, ну или пустым местом, хотя по сути это то же самое. Илья вообще не смотрит в мою сторону, только весь день проводит со своим дружком, и если бы не Матвей, я бы сошла с ума от скуки. Даже портить борщ нет никакого желания.
— Я кому говорил не лезть на крышу?! Что нужно сделать, чтобы ты это уяснил?! Хочешь шмякнуться головой об землю и больше не встать? Я кого спрашиваю, Матвей?!
Это еще что за фигня? Кладу черпак на тарелку и иду на голос Ильи.
— Сколько тебе еще раз надо повторить, чтобы до тебя это дошло?! — дергая за плечо Матвея, орет на всю гостиную Илья. — Что ты молчишь?!
— Илья, может не надо так кричать.
— Заткнись! — кажется на меня впервые обратили внимание. Лучше бы не обращал. — Выйди отсюда, — зло бросает Илья, тяжело дыша.
— Пусти, — Матвей вырывается из рук отца и подбегает ко мне. — Аня, скажи ему, чтобы не кричал, — обхватывая меня за ноги, просит Матвей, шмыгая носом.
— Дурдом какой-то, — сжимая кулаки кидает Илья, и тут же выходит из гостиной.
— Он плохой."
"— Зачем ты так говоришь? — опускаюсь на корточки, смотря в заплаканное лицо Матвея. — Ты же сам говорил мне, что твой папа самый лучший.
— Потому что он кричит на меня и не в первый раз. Я только на лестницу немножко забрался, даже до крыши не долез, а он все равно кричит. Еще и по попе бьет. И всегда кричит, когда я так играю.
— Глупенький, папа просто боится, что ты упадешь и что-нибудь себе разобьешь. Он же любит тебя, а кричит… мы все иногда кричим. От бессилия, от того, что не знаем, как донести какую-то мысль, а не потому что кого-то хочется обидеть.
— А по попе зачем бьет? — вытирая зареванное лицо своими маленькими ладошками, так наивно интересуется Матвей.
— Чтобы до тебя быстрее дошло, что так делать нельзя. И вообще, это всего лишь попа, Матвей.
