При входе в роскошный особняк чувственный шок прорезался: пыль и фальшивая роскошь заставили сомневаться вauthenticity surroundings, казавшиеся излишне помпезными. Каждый предмет был как бы создан для маскировки скромности — от штор до кресел.
— Ты понимаешь, что ты натворила, дорогая?
Уитни медленно хлебнула горячего чая с бергамотом и кивнула.
— А в чем собственно дело? И что я такого натворила, тетушка?
Та, вскинув руки, опустилась на стул и приказала подать чая и ей.
— За ужином только о тебе и говорили. Нет, конечно, не в открытую… Кто бы осмелился! Но намекали! Ещё как намекали! Бесцеремонно так… Я аж за некоторых краснела. И, знаешь, чем я была возмущена?
— Чем?
— Что спрашивали о твоем отсутствии не у меня! А у мсье Редраса! Представляешь?
А стоило ли представлять?
— И что он отвечал? — Интересно же.
— Ничего. Смотрел так, что у спрашивающего кость в горле вставала! — Неужели в голосе тетушки прорезались горделивые нотки?
Неожиданно.
Уитни сделала ещё один глоток.
— Уитни…
— Да, тетушка?
— А ты мне ничего не хочешь сказать?
— К сожалению, мне нечего сказать. Лишь напомнить, что я говорила — все разговоры о моих отношениях с мсье Редрасом — лишь досужие сплетни.
Тетушка, недовольно поджав губы, обронила:
— Ты мне хотя бы скажи — он тебя не обидел? Ты не думай, у меня большие связи и ….
Уитни устало покачала головой.
— Он меня ничем не обидел. Просто я… глупая.
Уитни улыбнулась и потянулась за свежим выпуском «Дамского вояжа».
Глава 22
Уитни не сомневалась — мсье Киан Редрас пожелает с ней увидеться.
Причины не столь важны.
А вот, как себя вести при встрече с ним, стоило подумать. Да и вообще, решить — хочет ли она с ним встречаться.
Пока, однозначно, нет.
Не хотела.
— Тетушка, я больна. Для всех.
У Галатеи открылся от удивления рот.
— Уитни… Дорогая?
А вот теперь Галатея почувствовала себя правильно — она становилось участницей женского заговора. Да-да, того самого заговора, что испокон веков плели женщины ради привлечения мужчины.
— Я имею права немного поболеть. Самую чуточку. Пару дней.
Губы тетушки сложились в трубочку.
— О, конечно, конечно, — закивала женщина и подмигнула племяннице.
На том они и порешили.
Конечно, валяться в постели, когда на улице с раннего утра озоруют солнечные лучи, не очень-то приятно.
У самой Уитни наступил странный период в жизни. Некий застой. Когда один период резко обрывается, не желанно, навязано, а другой ещё не начал свой виток.
Что делать дальше?
Как жить дальше?
К чему стремиться…
Какие цели ставить…"
"Уитни не знала. Внутри неё поселилась пустота. Пугающая и оглушающая. Последние годы девушка жила мыслью о розыске отца.
