При входе в роскошный особняк чувственный шок прорезался: пыль и фальшивая роскошь заставили сомневаться вauthenticity surroundings, казавшиеся излишне помпезными. Каждый предмет был как бы создан для маскировки скромности — от штор до кресел.
У Вас… они, простые мужчины, есть?
Глаза мадам довольно блеснули.
— Дитя, у меня есть всё."
"Распрощались они, довольные друг другом. Уитни — полная уверенности, что её поняли, и что через три дня свершится то, ради чего она рисковала своей репутацией. А хозяйка публичного дома получила очередную клиентку.
Но стоило только услужливому лакею закрыть за ночной гостьей дверь, как к Ирмисе подошел слуга.
— Вас просит к себе систрис Дияра, — сказал он и поклонился.
Если Ирмиса и удивилась, то не подала виду. Взмахом руки отпустила слугу, подобрала край юбки и направилась к сестре.
Что та надумала?
У них было не принято вызывать друг друга в гости, особенно, когда мадам Ирмис общалась с клиентами или с клиентками. Пройдя по длинному коридору, увешанному портретами неизвестных личностей, мадам остановилась у белой двери. Хмыкнула. Белая. Как интересно. Вчера была золотистой.
Отворив дверь и ступив в комнату, поморщилась. Ну, вот, ещё и накурила. Хоть шляпку подкидывай в воздух, и та спокойненько будет парить.
— Дияра, сколько раз я просила тебя…
— Тсссс, — звук, похожий на шипение, раздался со стороны дивана.
Мадам Ирмиса повернулась на звук и не смогла не улыбнуться. Её младшая сестра сидела на небольшом диване, облаченная в восточный наряд, позволяющий ей без ложной скромности скрестить ноги. Такие же белые волосы, как и у Ирмисы, она спрятала под серебристым платком. Во рту — трубка. Перед диваном был приставлен столик, на котором покоились карты.
— Даже так? — Иримиса скривила губы, поспешно пряча улыбку.
— У тебя была гостья, — Дияра не повернула даже голову в сторону мадам Ирмисы. Ещё один полутон разыгрываемого ею представления.
Ирмис пожала худыми плечами и подумала, что надо было накинуть шаль. Холодало.
— У меня всегда гости. Ты же знаешь…
— Девочка.
Тонкие брови мадам скользнули кверху, она, было, удивилась, мол, какой ребенок в их заведение, и лишь, секунду спустя, догадалась, что характеристика «девочка» отнюдь не относилась к возрасту.
— Помилуй, Дияра, ко мне не приходят девочки.
— Эта исключение, — и тонкий палец «гадалки» с очень длинным ногтем опустился на большую карту, где были изображены роза и соловей.
У Дияры к картам было своё, особое отношение. И привычную трактовку она не использовала. Только своё восприятие и видение.
Поэтому Ирмиса не стала спорить. Пусть Дияра говорит, что желает.
