С чего началась моя история? Ох, с самого невероятного, нереального, сумасшедшего поступка в моей жизни. Я переступила порог публичного дома мадам Ирмисы… О чем вы подумали, дамы и господа? Что я пришла туда в поисках работы? Помилуйте… Что вы, конечно же, нет. Причина, побудившая меня открыть ту злополучную дверь, более чем прозаична. Мне понадобился мужчина....
А вот не будете таким самоуверенным снобом, господин мужчина на ночь! Вот так-то! Получите ответный!
Правда, радость её длилась недолго.
Мужчина быстро пришёл в себя, прищурился и негромко спросил:
— А Вы не знаете?
И опять же… Если бы Уитни хотя бы чуточку собралась, прислушалась к своей интуиции, то непременно услышала бы в его голосе угрозу. Завуалированную, тщательно подавляемую, и всё же, угрозу.
Но снова — мимо…"
"Уитни, нервно сцепив руки спереди, обогнула мужчину и принялась вновь расхаживать по комнате.
В конце концов, она должна ЭТО озвучить. Она именно за этим всё и затеяла.
— Возможно, мы с Вами чуточку не поняли друг друга, — она не могла видеть, как лицо мужчины приобретает более жесткие черты, как напрягается его спина, как руки, отведенные за спину, сжимаются в кулаки. — Я, честно признаться, ожидала другого. А, да ладно. Вы — здесь, я — здесь, и поэтому… — она остановилась напротив него, быстро посмотрела, потом снова пошла в неизвестное направление, чтобы через пять шагов развернуться и вернуться.
Он снова не удосужился её выслушать. Фыркнул и сказал:
— Что конкретно Вы имели в виду под словом «ублажить»?
— Я хочу знать, что любят мужчины.
О, Всемилостивая, она это сказала! Сказала и не умерла. Вот нисколько.
— Всё! — более жестко сказал мужчина, прищурив глаза. — Мужчины любят целоваться. Любят, чтобы их целовали. Ласкали. Трогали грудь. Бедра и то, что между ними. А если лежать «бревном», смотреть в потолок или бесчувственно закатывать глаза, как бы говоря, что Вам противно происходящее, Вы никогда не ублажите ни одного мужчину.
С каждым произнесенным им словом, щеки Уитни становились пунцовее. Хотя, казалось, куда уже.
Но на этом мужчина не остановился, пошёл дальше:
— Вы, видимо, относитесь, как раз к последней категории. Что ж, не удивлен. — К какой категории он её отнес?! И последнее предложение звучало откровенно оскорбляюще! Уитни не понимала даже почему, так почувствовала.
— Приступите? — голос Уитни прозвучал сипло и жалко.
