Я раздраженно толкаюсь среди гостей, каждый из которых норовит поздравить меня с возвращением и помолвкой!
Среди надушенных тел не протолкнуться…
Именно в этот момент небо раскололо надвое грохотом
Сначала — разрывами фейерверков, от которых стало светло, как днём, а потом бухает взрыв.
Этот звук я ни с чем не спутаю.
Самое смешное, что веселящиеся гости посчитали взрыв лишь частью представления. Пьяные, смеющиеся лица, перекошенные восторгом.
Лишь когда на несколько десятков метров около места взрыва дыхнуло огнем, гости заверещав, бросаются бежать.
Пытаюсь разглядеть в этом море тел Марианну. Нужно отыскать её.
Бросаюсь в толпу, держаться против течения сложно, но я расшвыриваю гостей, как кегли. Цепляюсь взглядом за винные оттенки.
— Марианна! Анна-Мария! Проблема, мать твою! — рычу от бессилия. — Где же ты?!
Паника только усиливается.
Не только вокруг, но и внутри меня нарастает девятый вал беспокойства, сметаюшего все. Заслоны крушатся с треском. Понимаю главное: если с Марианной что-то произойдет, я сойду с ума.
Мне не выплыть. Слишком глубоко я в ней…
Удается разглядеть обрывок платья винного цвета. Растолкав перепуганных гостей, бросаюсь к девушке, распростертой на земле. В панике ее едва не затоптали. Но это не моя Марианна!
Облегчение накатывает волной. Оттащив девушку в сторону, опускаю на газон, под кустарник. Она стояла слишком близко к месту взрыва, ей повредило левую руку и обожгло часть лица.
Прекратить панику. Отсеять гостей. Найти виновников взрыва. В этом море криков и попыток спешно покинуть территорию ничего не получится.
Охранники отца пытаются сдержать паникеров. Найдя среди них начальника службы безопасности, отдаю приказ стянуть всех к воротам и не выпускать никого.
Расщепляю ситуацию на лоскутки, отдаю приказы. Внезапно замечаю рыжий всплеск, яростный мат, стоящий любого сапожника. Большакова в компании своего охранника пытается покинуть территорию поместья.
— Вернись в дом! Немедленно!
— Здесь небезопасно! Я не останусь здесь. Если Яков хочет сделку, пусть сделает условия безопасными!
Лицо Большаковой стало белее мела. Она на грани истерики.
— Соберись! — с удовольствием отвешиваю наглой рыжей по щеке. — Ты никуда не поедешь, пока я не разрешу. Ты в списке подозреваемых! — рявкаю.
— Что?! — говорит уже тише и почти без гонора. — Может быть, это именно меня пытались убить?!
— Слишком много на себя берешь! В дом ее. Под охрану.
— Ты ошибаешься.
