Автор
В Москве не куплю свое счастье — вот как бы выразилась героиня в этой ужасной истории. Загадочный мужчина предлагает купить ребенка, и все кажется нормально в двадцать первом веке. Его роскошная тачка и благополучный вид кажутся спровоцированными жестокостью. Но что если он действительно собирается на нее напасть? Это страшное предложение заставляет героя чувствовать себя ненужной и бессильной в мире, где больные люди не всегда получают помощь....
И иллюзий не питаю. Но не бить же мне его?
- А если я поцелую, тоже бить не будешь?
- Ты ребенка купаешь… - говорю, а сама понимаю, что Павла это не остановит!
Он поднимает Алёнку из воды, заворачивая в полотенце, которое я приготовила. Держит ее одной рукой, а второй осторожно берет меня за талию, и притягивает для поцелуя.
И…целует. Очень осторожно. Я…я просто не успеваю увернуться сначала, а потом все-таки отворачиваю голову и, конечно же, как по закону подлости в двери снова стоит он.
Вишневский.
И смотрит как мы целуемся с Павлом.
Вот это называется – попала ты Ася!
Глава 33.
Мне жутко неловко, что Роман нас застукал.
А вот… Стрелец кажется очень даже рад.
Блин, ему бы пощечину не мешало влепить, точно!
Но я не могу.
Это как с ужином. Или обоих надо было выгонять, или обоих оставить.
С поцелуями так же. Или каждому по затрещине, или…
Да еще и костыль, на который опирается рука, мешает.
Роман даже не думает уходить. Наблюдает.
А я краснею.
И не от того, что в ванной комнате жарко!
Хорошо, Алёнушка начинает попискивать, требуя уже нести ее в кровать.
И тут Вишневский включает режим активности.
- Давайте мне ребенка, я ее отнесу. А вы тут продолжайте.
Что? Он это серьезно?
Главное, что Павел ничтоже сумняшеся передает Роману мою малышку!
- И дверь закройте, Роман Игоревич. Я вам не мешал! – наглеет Стрелец.
А Вишневский закрывает. Со всей дури!
До треска в потолочных панелях, из которых сыпется какая-то пыль.
Я с ужасом жду плача Алёнки, которая боится громких звуков как все дети. Но она не плачет, а внезапно хохочет!
Павел снова притягивает меня, но тут уж я резко отстраняюсь.
- Хватит! Я не давала вам разрешения меня целовать!
- А Роману давали?
- Нет. Ему тоже не давала! Но он не закрывается со мной в ванной вот так, демонстративно!
- Зато рассказывает, как с тобой целовался!"
"- Что?
Интересно, когда это он… рассказывал? И, главное, кому?
- Хвастался мне…
Вот же…
- И что?
Мой вопрос вызывает у Павла недоумение.
- Что, «что»?
- Он похвастался, а вы что?
- Я… Я ему хотел морду начистить.
- Хотел или начистил? – неожиданно для себя становлюсь в позу.
Не знаю, кто из этих наглецов сейчас бесит больше!
Павел молчит. Недовольно пыхтит.
- Знаете, Павел, есть такая поговорка, французская. Vouloir c'est pouvoir Хотеть значит мочь.
- А вы и французский знаете?
- Чуть-чуть.
- Ясно.
