Автор
В Москве не куплю свое счастье — вот как бы выразилась героиня в этой ужасной истории. Загадочный мужчина предлагает купить ребенка, и все кажется нормально в двадцать первом веке. Его роскошная тачка и благополучный вид кажутся спровоцированными жестокостью. Но что если он действительно собирается на нее напасть? Это страшное предложение заставляет героя чувствовать себя ненужной и бессильной в мире, где больные люди не всегда получают помощь....
Потому что руки ноги мои упираются во что-то горячее и живое, то есть в кого-то. И этот кто-то меня обнимает, прижимая к себе.
И это проблема. Или… нет?
Я вспоминаю, что вообще-то у нас был уговор, и…
То есть не было уговора, что мы…
- Разбудил?
- Рома, ты…
- Я. А ты кого ждала?
- Никого… - в том-то и дело! Вообще никого!
Мы же договаривались? Или нет? Или он решил, что после всего, что произошло у него в спальне может вот так вот беспрепятственно?
А я так сильно против?
Копаюсь в себе и понимаю, что, скорее нет, чем да.
Я наплевала на принципы. Просто… очень хочется побыть счастливой. Хоть немного.
А… Маруська, плохой пример, который я ей показываю? Ох… придется объяснить Маруське, что… что иногда бывает вот так. Когда любовь настигает тебя… как там было у классика?
Из-за угла."
"Именно. Роман Игоревич Вишневский подкараулил меня и… обаял. И устоять перед его вишневским обаянием выпускника МГУ, миллиардера, почти олигарха я, конечно, «не шмогла».
- Ася, ты так громко думаешь.
- Прекрати подслушивать мои мысли!
- Не могу. Они у тебя знаешь, высвечиваются, как в мультиках. Над головой облачко, а в нем текст.
- И что пишут?
- Пишут - ах, Ася, как плохо ты поступаешь.
- Не правда. Пишут, что это Роман поступает плохо. А Ася сопротивляется.
- Сопротивляешься?
Он говорит, я чувствую и понимаю – не сопротивляюсь. Наоборот.
И мне так хорошо, что я, пожалуй, снова как в классике – подумаю об этом никогда.
Лучше думать о другом. О нежностях.
Потом мы сразу проваливаемся в сон, но просыпаемся оба снова, ближе к утру. Еще темно. У меня на телефоне светятся циферки - пять сорок пять.
- Ты чего проснулась?
- Не знаю, а ты?
- А я знаю… - он ласково трется губами о мою шею, зарывается в волосы.
Ненасытный. Я так ему и говорю.
- Вам что-то не нравится, Анастасия Львовна?
Что сказать? Мне нравится все!
Хотя в моей голове, в самом потайном углу бьется мысль, что мне может быть очень, очень больно потом.
Но это ведь потом, да?
Кто из нас думает о «потом»? Когда рядом такое «сейчас»?
- Ася, я вчера после ужина разговаривал с юристами, - он говорит, не выпуская меня из объятий, прижимая аккуратно, помнит, что бок мой еще болит, а нога…
Ногу, которая оказалась целой я ему, конечно, простила, а как иначе?
Да, ужин у нас вчера вышел напряженным. После ухода Илоны я разволновалась.
