В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
И если продавала себя, то не потому что хотела хорошей жизни. Так на что ты готов?
— На все, — сглатываю ком, ощущая, как грудь разрывают агония и жар. На все…
— Вот и подумай, к чему она действительно стремилась все это время. Всю свою жизнь.
— Быть свободной?
— Нет! Она стремилась к безопасности! Чтобы никто, никогда не припомнил ей прошлой жизни. Твоя мать впадает в истерику, если речь заходит о прошлом. А с ней не было и половины того, что пережила эта девочка. Отпусти ее, сын, и иди к славе. Туда, где тебе место.
— Люблю, — страшное слово, рядом с которым эгоизму нет места.
— Тогда сделай все, чтобы свое прошлое она забыла навсегда.
— Я ее прошлое, — сглатываю ком, ощущая, как по щеке бежит скупая слеза.
— И это тоже. Так или иначе, ты будешь связан с каждым плохим воспоминанием. Пора дать ей шанс запастись новыми. Без тебя.
Голова начинает нещадно трещать, внутри будто рушится стеклянный замок, по щекам влажные дорожки, а тело немеет от страха больше никогда не коснуться нежной кожи.
Алена…
Выходя с балкона, сразу замечаю на диване костюм.
На мгновение прикрываю глаза и, вздыхая, иду в душ. Там можно сказать, что по щекам течет вода и не важно, с чем она смешивается. Там вой можно списать на гудение водопроводной трубы. Там можно еще раз вспомнить, как любила мочалкой Алена намыливать мое тело после трудового дня.
Иду одеваться и вздрагиваю, когда вижу звонок Алены. Одно ее слово. Всего одно слово, что она готова быть со мной. Всего одно. И я бы стал настоящим эгоистом и заставил бы ее пройти весь позор, но стоять рядом со мной на политической арене.
Глава 47
*** Алена ***
— Алена! — снова Никита меня перебивает, когда рыдания рвутся из груди. — Я не совсем уже инвалид.
