В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
"
"А меня кроет. Ощущение того, как внутри тебя распирает плоть любимого, самое острое, особенно, когда член проникает до самого конца.
Особенно, когда бедра сами принимаются двигаться волной в такт дыханию и биению сердца. Меня заполняют чувства небывалого ранее восторга, когда руки Никиты по-хозяйски сжимают талию. Пока он наблюдает за лицом, я буквально насаживаюсь… Быстрее, все быстрее, пока не теряюсь от звуков пошлых шлепков, собственных стонов, бури, что хлещет каплями дождя, когда фрикции члена становятся почти беспрерывными.
И если я думала, что Никита скучал, что он быстро сможет кончить, то я заблуждалась, потому что Никита словно дорвался до сладкого и хочет насытиться им до тошноты.
Первая позиция сменяется второй. И вот я уже лежу на спине, пока член таранит меня снова и снова, пока крики наслаждения заглушает язык, имитирующий соитие во рту. Но и этого Никите мало, и вот я уже стою раком, а он елозит головкой по промежности от скользких губ до кнопочки ануса.
— Хочу твою попку, девочка… — так возьми, вот же я. — Но при этом хочу, чтобы ты кричала. Хочу слышать, как ты кричишь мое имя. Хочу, чтобы знала только одного любовника. Ты будешь только моей, понимаешь?
Как будто я могу быть против…
Он хватает пятерней мои волосы, запрокидывает голову назад и врезается на полную длину, так, что влагалище, уже и без того чувствительное, принимается его обволакивать, сжимать. Никита почти валится на меня от переизбытка возбуждения, а меня сносит из реальности оргазм.
— Бля, еще теснее и мой член сломается, — шепчет мне в ухо Никита со смешком и принимается двигаться. Резко. Грубо. Без нежности, с которой он еще пол часа назад целовал меня. — Просто кайф.
Он вдалбливает меня в кровать, сжимая одной рукой задницу, а другой закрывая рот, потому что от силы толчков мне сложно сдерживаться. Мне сложно сдерживать и поток чувств, что бурлит в теле, как бурлит сперма в мошонке, готовая вот-вот заполнить лоно.
— Никита, я люблю тебя.
Но мои слова крадет рык Никиты, когда он разгоняется на полную скорость, не прекращая долбить даже тогда, когда оргазм отпускает нас из своих оков. Потому что похоть все еще держит в плену. До того самого момента, пока мы не засыпаем, сплетенные телами, склеенные липкой спермой, как самым надежным фундаментом.
Глава 26
— Мне нравится этот костюм, — слышу голос Никиты, который заглядывает в комнату.
