Автор
В глубине погреба лунный свет играет на старых банках с ягодами. Подозрения кружат голову: куда могла уйти сестричка? Как выбраться из этого подземного лабиринта перед возможной полицейской проверкой? Жуткая и пугающая атмосфера только усиливает остроту проблем.
— Заявление покажите, — раздаётся над ухом голос Сабурова.
Я его даже не узнаю́. Жёсткий и безапелляционный. От его тона по спине побежали мурашки, а волоски на руках встали дыбом. Не стала бы я связываться и перечить чуваку, который так разговаривает.
Тётка едва не падает на месте. Переводит испуганный взгляд на меня, будто я в состоянии от него защитить.
Чую подвох.
— Вы не подали заявление, — догадываюсь.
По её лицу всё видно. Конечно, не бесплатно она покрывала преступление. Но не думала, что она настолько продажная тварь.
Резко тянусь рукой к её лицу, желая располосовать. Или хотя бы дать пощёчину. Ещё не решила. Но Ратмир перехватывает моё запястье.
— Пойдём, Серафима, — его тон до безобразия спокоен.
Судорожно выдыхаю. В моих глазах застыли слёзы.
Мы вернулись обратно в его машину. Представляю, что тётка надумает после визита в сопровождении такой свиты. Но плевать. Впрочем, всё, что можно обо мне подумать, — правда.
Наклоняю голову к коленям, пытаясь отдышаться. Не то чтобы я особо рассчитывала на помощь полиции.
Я знала места обитания пары старых друзей родителей. Подозревала, что кто-то из них мог бы держать контакт с матерью. А отчего-то казалось, что похищение Анечки связано именно с Инной.
Рядом с Сабуровым вероятность услышать честный ответ на свой вопрос возросла в геометрической прогрессии.
Назвала ещё один адрес. Машина с рыком тронулась с места.
— Почему ты мне помогаешь? — смотрю на его профиль. Щёки обросли щетиной, делавшей его ещё более брутальным и опасным."
"Даже родственнице было плевать на племянницу. А он чужой, посторонний человек, перед которым я в долгу, мотался со мной по всему городу.
— Потому что ты заноза, Серафима.
Хлопаю ресницами, а у самой в животе бабочки крылышками бяк-бяк-бяк.
Не признание в любви, но что-то до боли тёплое. Крышесносное. Сладкое.
Глава 14
Дышу глубже, стараясь выровнять биение сердца.
Это ведь ничего не значит? Из его слов нельзя сделать вывод, что он испытывает ко мне симпатию.
«Не надумывай больше, чем есть на самом деле, Спичка», — твержу себе. Но как это сложно.
По следующей точке поиска жили друзья родителей. Точнее, скорее друзья моей нерадивой матери. Я помнила их с детства. Когда ещё ничего не предвещало беды. Мы хорошо жили, и дома постоянно собирались гости.
Я была дружна с их сыном. Моим ровесником.
