Автор
В глубине погреба лунный свет играет на старых банках с ягодами. Подозрения кружат голову: куда могла уйти сестричка? Как выбраться из этого подземного лабиринта перед возможной полицейской проверкой? Жуткая и пугающая атмосфера только усиливает остроту проблем.
— Серафима?
— Та́ми, у меня неприятности, — захлёбываясь слезами, реву в трубку. Сама не поняла, когда начала плакать, но теперь ощущаю, как задыхаюсь.
— Еду! Где ты?
Заикаясь, называю ему адрес, молясь, чтобы он приехал скорее.
Подозреваю, что времени у меня немного — ровно столько, сколь нужно дяде Коле на перевязку руки. И приём обезболивающего на грудь. Надеюсь, ему очень хреново.
Пока никого нет у двери, поднялась на ноги, оглядываясь.
Комнату почти не посещали. Разве что кровать мятая. Видимо, собутыльники ночевали.
На полках книжки лежат и стоят рамки с нашими с Анечкой фотографиями. И стена с моими медалями и грамотами. Мне некуда было везти их. Как ни странно, их никто не тронул.
Раздаётся резкий толчок в дверь. Первый из многих. Я подбегаю к ней, налегая всем весом, помогая удержать петли на месте. Та́ми я набрала только пару минут назад. Даже на гоночном болиде он не успеет добраться до жопы мира, где я нахожусь.
Я чувствую, как с каждым ударом становится всё страшнее.
Щеколда сдаётся, повиснув на одном несчастном гвозде. Удары закончились. Злой мент врывается в мою комнату и действует так стремительно, что я не успеваю ничего сообразить.
Валит на пыльный ковер лицом. Я пытаюсь подняться, но он сел на мои бёдра. Тянет за джинсы. Но они не поддаются. Скинни так легко не стащить. Нужно расстегнуть пуговицы.
Я не понимаю, как сгруппироваться, чтобы он не добрался до пояса брюк. Необходимо выиграть время. Дождаться подмоги.
Движения заторможенные, словно я попала в канистру с гелем.
Мужчина сжимает мои волосы и переворачивает лицом к себе. Я тут же полосую его ногтями по лицу и шее, за что получаю удар по рту. Нижняя губа лопается, на язык попадает кровь. Нет, он даже не ударить меня хотел, так случайно получилось. Ударил бы — оставил бы без зубов.
Он возбуждён и разъярён. Наваливается на меня, пытаясь справиться с моим замком на брюках. Я ощущаю его рваное дыхание и кислый запах потной кожи.
— Я тебя сейчас трахну, сука. И мне за это ни-че-го не будет, — рычит в ухо, пока я пытаюсь отодвинуть его от себя руками, но без толку, — а вот ты можешь и за решётку попасть. Скажу, что напилась и приставала к капитану полиции.
Внутри всё клокочет от ярости. Где-то рядом есть страх. Но он уходит на второй план.
— Я убью тебя, — сиплю, он всей своей тяжестью лежит на моей грудной клетке.
