Я хотел смотреть, как Уинтер танцует. Хотел вот так похищать ее еще тысячи раз, чтобы почувствовать ее восторг и страх. Смотреть на мир сквозь призму ее ранимости и нежности, но…
В то же время желал сохранить Уинтер счастливой, чистой и невинной. Я не хотел ее уничтожить."
"Чем больше времени мы будем проводить вместе, чем старше она станет, тем сильнее усложнится ситуация. В конце концов, мы трахнемся, и она начнет предъявлять требования, которые я не смогу выполнить.
Узнав, кто я на самом деле, она сбежит.
– Во всем виновата моя слепота? – спросила девушка надломившимся голосом. – Поэтому ты скрываешься от меня?
Я бросил на нее взгляд, негодуя из-за слез, блестевших в ее глазах, пока она старательно пыталась скрыть дрожь своего подбородка. Такая милая. Такая печальная.
– Она была права, да? – задумчиво произнесла Уинтер со странной решительностью в голосе. – Несмотря на свои желания, я не смогу воспротивиться тем, кто будет мешать мне их осуществить.
Девушка имела в виду свою начальницу, которая завуалированно сказала, будто Уинтер не могла получить все, чего хотела. Она хотела меня. Даже имея возможность бороться за свои цели, расположение людей не всегда удавалось завоевать. По крайней мере, так она думала. Уинтер считала, что я стыдился ее. Что не хотел водить ее на свидания или быть с ней при свете дня.
Лицо девушки исказилось, она закусила губы, сдерживаясь, чтобы не расплакаться, и разгладила юбку на бедрах. Но слезы все равно пролились.
Я ведь предупреждал, что рано или поздно причиню тебе боль.
Она достала из сумки брелок, сняла с него ключ от дома и бросила в подстаканник.
– Оставь его себе. Мне нравится думать, что ты когда-нибудь вернешься.
После этих слов Уинтер вылезла из машины, нашла путь к двери и вошла в дом.
Опустив глаза и сжав руль, я смотрел на ключ, словно на проклятый наркотик.
Я хотел этого. Знал, что воспользуюсь им.
Меня тянуло воспользоваться им сию же секунду.
Черт бы ее побрал.
Осторожно тронувшись и не включив фары, я выехал на шоссе, врубил музыку, переключился сначала на третью передачу, потом сразу на пятую.
Вдруг я резко свернул к обочине и затормозил.
Будь она проклята. Черт!
Какого хрена?
Что она со мной делала?
Где мой мозг?
Я прокручивал в памяти последние два года. То, как наблюдал за ней со стороны, понимая, что Уинтер будет моим героином, что моя одержимость, озабоченность ею останется такой же безнадежной, когда я вернусь.
Мне хотелось быть с этой девчонкой. Прикасаться к ней. Продолжать наши игры.
И в то же время я хотел, чтобы ей всегда было четырнадцать. Чтобы она навсегда осталась юной, прекрасной, невинной. Единственной незапятнанной частью моей жизни.
Только Уинтер уже давно не четырнадцать лет.