Автор
В мир "Ночи дьявола" вторгается новая книга — "Курок". Этот роман продолжает предыдущие части, объединяя множество сюжетных линий в одну большую историю. Главные герои становятся все более связанными друг с другом, и их путешествия по загадочному миру приносят новые открытия и тайны. Чтение предыдущих книг "Испорченного" и "Убежища" раскрывает ключ к пониманию "Курка"....
Она жила в особняке благодаря мне. Питалась три раза в день благодаря мне. Была в безопасности благодаря мне.
– Что ты сказала? – процедил я.
У Бэнкс перехватило дыхание. Она теряла храбрость.
– Дэймон, пожалуйста…
– Повтори!
Всхлипнув и давясь слезами, она заставила себя произнести:
– Мы каждый день смеемся над тобой после твоего ухода. – Ее голос опять окреп. – Отец не верит, что ты повзрослеешь. Он не может поручить тебе ни одного ответственного дела. Все смеются над тобой. Особенно тот парень, который сейчас трахает меня в твоей постели.
Вцепившись в верхний край двери, я покачал головой. Никто не смел притрагиваться к Бэнкс.
– Боже, ты еще из дома не вышел, а первый уже был внутри меня, – сказала она, вонзая шпильку все глубже. – Меня жестко имели все утро. Черт, иди уже на уроки и оставь нас в покое, а?
Я скрипнул зубами, представив сестру в моей кровати, и толпу людей отца, ожидающих своей очереди. Они улыбаются, глядя на нее. Наслаждаются ею. Используют. Обращаются с ней как с ничтожеством.
От подобных образов я начал пинать дверь ногой, рыча, пока она не распахнулась и не ударилась о стену.
Твою мать, да. В мгновение ока… мое тело расслабилось. Конечности ослабли, словно от усталости, и я увидел реальную картинку – как Бэнкс сидит сейчас в моей комнате одна, полностью одетая, с воротником до подбородка, плачет, а ее книги рассыпаны по полу. Потому что она невинная, чистая и самая милая девушка из всех, кого я знал.
Я заставлял ее говорить все эти гадости, потому что человек одновременно способен чувствовать только один вид боли.
Вроде мисс Дженнингс. Или Бэнкс. Наверное, я все-таки не любил одиночество, но оно мне и не грозило, пока все остальные не станут такими же испорченными, как я сам.
Дома я мог попросить сестру сделать что-нибудь другое, чтобы остановить эту боль, но вдалеке друг от друга нам приходилось импровизировать.
Я прогнал воспоминания, всплывшие в кабинете Дженнингс, в такую даль, что сейчас даже сказать не мог, что их спровоцировало. Подойдя к раковине, открыл кран, набрал немного воды в ладони и выпил. Прохлада успокоила мой разгоряченный разум.
Последних двадцати минут словно и не было.
– Дэймон? – послышался оклик Бэнкс. – Дэймон!
Я выпрямился и поднес телефон к уху.
– Лучше? – спросила она.
– Да.
