Автор
В зале бывшего штаба смерть дышала неприятным холодком. Облезлый телефон разбивался о мою память, вспоминая эпоху Царя Гороха. Терпение коллег-оперов выносливостью не уступало, они смотрели на меня как на дурманящую реликвию прошлого. Я — курсант, вернувшийся из будущего, но прикованный к своей миссии в СССР....
Что ж ты, гнида, честь советской милиции позоришь? Даже мне за державу стало обидно.
– Покажите мне заявление.
– Какое заявление? – опешил участковый.
– Которое написал на меня Быков. О причинении телесных повреждений из хулиганских побуждений.
– Заявление…. Э-э… Я же говорю, жалоба…
– Его нет, так?"
"– Но есть жалобы от других участников инцидента, – хриплый голос участкового растерял нотки уверенности.
– Каких?
– Вот, выпускник Зинченко сообщил, что вы вели себя неподобающе комсомольцу. Затеяли драку с одноклассником и разбили ему нос.
– Зинченко? Это дружок Быкова? – память реципиента постепенно ко мне возвращалась (главное, чтобы его мозг не вернулся, а то буду, как Билли Миллиган, с толпой разных ублюдков в голове жить). – А не у него ли случайно отец в горкоме партии работает? Это он вам звонил? И потом, если потерпевший Зинченко, тогда должен быть акт судебно-медицинского освидетельствования его бренного тельца с фиксацией побоев и определения степени тяжести причиненного вреда здоровью.
Осинкин не ожидал такого напора от пацана-тихони и заёрзал под моим проницательным взглядом.
– Это неважно, – пробормотал он. – Но я должен принять меры…
– В общем, так, товарищ участковый. Я так понимаю, что письменного заявления или обращения нет. Соответственно, вы не можете меня привлечь к административной, а тем более к уголовной ответственности. Есть некая устная жалоба, скорее всего телефонный звонок. Но слова к делу не привяжешь.
– Да ты! Да я! – пыхтел участковый, но не находил подходящих слов.
– Дядя Петя, иди уже на обход своего участка, – тихо проговорил я. – Алкаши тебя заждались.
– Как ты разговариваешь с сотрудником милиции, щенок?! – дядя Петя снял фуражку и смахнул крупные капли со лба.
– Не шуми, – улыбнулся я. – А то соседи милицию вызовут. И не приходи больше. А то некоторые пьянчуги из третьего подъезда, что на втором этаже живут, помнишь? Захотят вдруг в прокуратуру обратиться. И рассказать следователям, сколько стоит свобода в медицинском вытрезвителе.
