Автор
В зале бывшего штаба смерть дышала неприятным холодком. Облезлый телефон разбивался о мою память, вспоминая эпоху Царя Гороха. Терпение коллег-оперов выносливостью не уступало, они смотрели на меня как на дурманящую реликвию прошлого. Я — курсант, вернувшийся из будущего, но прикованный к своей миссии в СССР....
Интересно, а этот чего приперся? Не к добру.
Судя по всему, Зинченко – шишка видная. Второй секретарь, это получается второй человек в городе по партийной линии.
Я встал с кровати, отложив журнал «Крокодил», который еще утром стрельнул у соседа. Весёленький журнальчик. Карикатуры в нем, как живые. Особенно капиталисты круто нарисованы. Пузатые человечки с хищными мордами людоедов и непременно во фраках, цилиндрах и с золотыми цепями на шеях. Когда у нас капиталисты появятся, цепи у них будут, а вот фраков не предвидится.
Мы шагали с главврачом по просторному, пахнущему хлоркой и йодом коридору. Он бубнил, давая мне наставления по поводу встречи с важными гостями:
– Вы, Петров, пожалуйста, с Сергей Сергеичем соблюдайте субординацию.
– Хорошо, – кивнул я. – Не дурнее паровоза.
– Вот видите, Петров, – забрюзжал врач. – Даже сейчас вы разговариваете с человеком, который старше вас в два раза, как с ровней.
«Эх, дядя, знал бы ты, сколько мне на самом деле лет» – подумал я, но вслух ничего не сказал. Хватит портить с ним отношения.
– За вами не раз была замечена такая особенность, – продолжал воспитывать белохалатный. – Вы со старшими на ты и позволяете себе вульгарные высказывания. Товарищ Зинченко человек очень важный. Даже председатель горисполкома его слушает (это по-нашему мэр города, наверное). А мне здесь еще работать и работать. У меня семья. Дети…
– Не беспокойтесь, док, – улыбнулся я. – Все норм будет.
Врач дёрнулся и схватился за грудь. Раскрыл рот, чтобы выплеснуть в мой адрес тираду нравоучений, но не успел.
Я шагнул внутрь первым и застыл. Там действительно оказалась толпа. Несколько журналистов с «Зенитами» наперевес и с громоздкими вспышками. Какие-то люди в строгих костюмах. Пара девушек с цветами.
– Товарищ Петров, – вперёд выступил небольшого роста пузатый дядька в дорогом, советского кроя костюме в полоску и черном галстуке с золотой прищепкой.
Я узнал Зинченко. Его фото нередко печатали в местной газете «Городские вести». Я чуть приосанился, чтобы не быть похожим на выходца из концлагеря (несуразная больничная пижама напоминала робу узника).
– Андрей Григорьевич, – торжественно объявил Зинченко. – Я прибыл по поручению партийного руководства, – чтобы вручить вам заслуженную награду.
