И получил чертовски интересный ответ:
— Как я понимаю, кто-то из агентов внешней разведки получит орден по закрытому списку, верно? — на всякий случай уточнил я и не ошибся:
— Вы забыли добавить слово «высший». Ибо помог не кому-нибудь, а Архимагу…
…До своего номера в гостинице автодрома я добрался аж в три сорок пять утра. В крошечную прихожую зашел на цыпочках, хотя был уверен, что Незаменимая уже встала. Так оно и оказалось: целительница вовсю суетилась в гостиной — выставляла бутылочки с готовой алхимией вдоль ближнего ко мне края стола и… о чем-то беседовала с «волшебницей», обнаружившейся возле настенного терминала вызова прислуги.
На мое появление на пороге дамы отреагировали по-разному. Валентина мягко улыбнулась, заявила, что я пришел вовремя, включила «глушилку», сбегала к нам в спальню за футляром с подарками и ушла к себе. Вроде как спать. А госпожа Одинцова ощутимо напряглась и нервно облизала губки.
Томить бедняжку неизвестностью и дальше я, естественно, не стал — плюхнулся в ближайшее кресло, жестом предложил последовать моему примеру и сказал чистую правду:
— Я счел самым душевным второй вариант твоего письма. Его и отослал. Дауд перезвонил минут через десять. Расстроенным, но в меру. И искренне поблагодарил меня за то, что я снял с тебя все программы, отпустил с миром и выделил достаточно денег как для радикальной смены внешности, так и для начала новой жизни. По достоинству оценил и подарок, который я сделал тебе от его лица — согласился, что линзу-камертон ранга Архимаг ты не снимешь до конца жизни, а значит, хоть иногда, да будешь вспоминать все, что связано с этим подарком. А еще поклялся Даром тебя не искать. Чтобы ненароком не сделать больно.
Русалку отпустило — она облегченно выдохнула, расслабила плечи и изобразила намек на улыбку:
— Спасибо, мой господин!
— Я сделал то, что считал необходимым! — ничуть не кривя душой, заявил я и спросил, не передумала ли она мне служить.
Одинцова отрицательно помотала головой и без колебаний принесла клятву Служения. Что интересно, почти дословно повторив формулировку, некогда озвученную Наоки и Эиру. Эта клятва легла на душу намного легче, чем все предыдущие. Видимо, из-за того, что «Таня» была взрослой женщиной, прошла огонь, воду и медные трубы, давным-давно разучилась строить замки на песке и знала, чего хочет от жизни. Поэтому и я обошелся без лирических отступлений.
