Ли улыбнулся. Я давно поняла, что улыбка Малейва – оружие массового поражения, а взгляд сродни точному выстрелу из ПП. Но сердце все равно екнуло.
— Почему ты не сказал мне про Милу?
— Она попросила не распространяться. Судя по всему, и братья тебе ничего не рассказали. Не принимай близко к сердцу, Нина. Люди не бывают откровенны на сто процентов даже с самыми близкими.
— Знаю. Может быть, ты хотя бы сейчас скажешь, почему Милу оставила моего брата одного в трудовой колонии?"
"— Почему? — Ли улыбался, но от этой улыбки веяло холодком. — Разве тебе не понятно, почему? Милу никогда по-настоящему не интересовал твой брат. Ее не интересуют и другие мальчишки, которых она цепляет в клубах. Ее волнует только тот, кто оскорбил ее однажды. Ты думаешь, они покинула Род, чтобы показать свою самостоятельность? Или полетела на планету с землянином, чтобы растить урожай и строить любовь?
— Хорошо, что она встретилась на пути Темы, — медленно выговорила я. — Так он запомнит, что доверять старшим нельзя.
— Вот мы и вернулись к самому началу, — сказал Ли уже с отчетливым холодом. — Значит, доверять старшим нельзя?
— Я не так выразилась: младшим нельзя доверять старшим. Мы ведь для вас люди второго сорта. Так, Малейв?
— Вижу, лишний прыжок через кротовую нору во время полета не пошел тебе на пользу.
— Откуда ты знаешь, что не так было во время полета?
— Угадал, — совсем уж ледяным, трескучим тоном ответил мужчина.
— И что случилось во время полета? — с вызовом спросила я.
--- Капсула одной из курсанток вышла из строя. Курсантка едва не погибла, пришлось спешно прыгать через еще одну кротовую нору. В итоге плохо стало всем, кто был на корабле. Семь прыжков – это перегруз для человека.
«Это Рэй Арно что-то сделала с капсулой»,— догадалась я, вспомнив, что не видела ее среди остальных курсантов по прилету.
— Ничего себе.
— Из-за инцидента с капсулой у нее теперь проблемы со здоровьем.
— Какой ужас. Серьезные?
— Не очень. Но семестр в академии придется пропустить.
— Какая страшная случайность…
— Или не случайность.
Мы уставились друг на друга, как следователь и подозреваемый.
— Что скажешь, Нина? — спросил Малейв. — Может, курсантка так не хотела в академию, что сама вывела капсулу из строя?
— Это точно была случайность. Чтобы центаврианка и не хотела в академию – такого быть не может!
— С чего ты взяла, что она центаврианка?
«Черт! Как я могла так опростоволоситься?» Очевидно, что Ли меня уже раскусил.
— На курсе одна землянка – я, все остальные старшие и орионки. Орионки все летели со мной, логично, что проблемная курсантка – центаврианка.
— Не оправдывайся. Заметно, что ты еще не обучена вести беседы, — медленно, тягуче проговорил Ли. — Но я тебе прощаю эту оплошность. За то, что ты впервые красиво оделась для меня.