Автор
В коридоре учебного корпуса теснились курсанты. Слагор Тулл жадно искал достойную практику, в то время как я цинично подбодрила его наше участие в играх. Однако даже наша надежда не устояла против непреодолимого решения.
Уж не к рептилоиду ли он привел меня? Потому что только спящий может свести с ума человека, просто посмотрев ему в глаза.
Это все знают.
А еще всем известно, что спящие любят лакомиться людьми.
— Ну, — вкрадчиво проговорила я, медленно ступая вперед. — Где же ты? Обед пришел. Свеженький, молодой, испуганный: все, как вы любите.
Глава 28
Я заметила его не сразу. Он притаился у одного из поворотов, где росло меньше кристаллов; в их мягком свете его можно было спутать с высоким человеком. Я остановилась, в молчаливом изумлении разглядывая рептилоида.
Рост около двух метров. Хвост короткий, сужающийся на конце. Чешуя коричневато-красная. Гребень на голове. Судя по форме головы, череп конусообразный. Конечности крепкие, но не коренастые. На пальцах когти. Одежду не носит, как и оружие.
Самец: самки рептилоидов крупнее, агрессивнее и не имеют гребня на голове.
Справившись с оцепенением, я вздернула подбородок и отвела плечи назад.
Он вышел из тени; я сжала кулаки и осталась на месте. И все же духу заглянуть в его глаза у меня не хватило, и я уставилась на его грудь.
Ящер попробовал воздух кончиком языка. От этого движения я напряглась почти до каменного состояния.
— Подойди, девуш-шка, — прошелестел рептилоид на общем центаврианском. Говорил он медленно, с шипением.
Я подошла – ровно три шага вперед. Мое сердце бесновалось в грудной клетке, как ни старалась я оставаться спокойной. Посмотрела на морду чешуйчатого. Роговые наросты на «подбородке», широкий рот.
Он приблизился, двигаясь тяжело, словно движение причиняет ему неудобство. Воплощение опасности… Взмахни он рукой, и сломает меня, как куклу. От этой мысли в крови вскипел адреналин, и я решилась сказать самое важное:"
"--- Если вы не отпустите меня, лишитесь своей преданной слуги. Моя бабушка-лирианка служит вашей расе.
— К-х-ш-ш… — зашипел спящий, чуть не заставив меня отпрянуть. Я осталась на месте, поняв, что не «кыш» он мне сказал, просто центаврианский общий сложен для его произношения.
— Я не знаю ее имени. Бабушка никогда не называла его. Из всех ее потомков я единственная женщина, поэтому она дорожит мной и хочет, чтобы я продолжала ее род.
Я закончила говорить и совершила самый рискованный поступок в своей жизни – посмотрела спящему в глаза. Они оказались янтарно-желтыми, маленькими, с вертикальным зрачком – все, как в учебниках.
