Автор
В коридоре учебного корпуса теснились курсанты. Слагор Тулл жадно искал достойную практику, в то время как я цинично подбодрила его наше участие в играх. Однако даже наша надежда не устояла против непреодолимого решения.
Понятно?
— Так точно товарищ капитан!
Мне все это не нравилось. В случае, если курсант наломал дров, и это нужно было скрыть, нас бы просто не вызвали на разговор и не стали напоминать, как важно с уважением относиться к персоналу. Да и Солд бы не прилетал: капитан мог и сам преспокойно сообщить, чтобы мы молчали о том, что Тулл побил местного. Значит, дело не такое однозначное, каким кажется на первый взгляд.
—Вспомните, — подал голос Солд, — замечали ли вы за Туллом странности во время учебы, или изменения в его поведении после перелета.
Повисло гнетущее молчание. Странности и Тулл – понятия несовместимые. Он открытый, но не простодушный, веселый мужчина. Ну, по меркам старших рас – юноша.
— Я жду ответа. Чанд, ты в команде Тулла. Вы пробовали здешние фрукты, или что-то еще? Пробовали как-то расслабиться?
— Никак нет, товарищ лейтенант. Мы не делали ничего того, что не связано с заданиями на практику.
— Уверен? — уточнил Солд у курсанта.
— Так точно, товарищ лейтенант.
— Не уверен! И это промах.
И снова молчание. На этот раз пауза затянулась минут эдак на десять. Мы стояли прямые и безмолвные, точно каменные истуканы, а кураторы ждали, у кого сдадут нервы. Солд начал прохаживаться, останавливаясь то возле меня, то возле Чанда, тем же занялся и центаврианин.
Это тоже не принесло результата. Нам было не по себе оттого, что кураторы сами не могут понять, что же случилось с Туллом, и требуют ответа от нас.
Остановившись у Чанда, кураторы начали мучить его расспросами. Чанд с Туллом были схожи и внешностью, и характером, и даже веселой наглостью в глазах. Солд задавал вопросы, а капитан изучал эмоции парня. Хорошо ли питался Тулл, были ли у него вспышки агрессии, как он вел себя вне занятий, выказывал ли он недовольство, доволен ли практикой.
— Одно раздражение в ответах, — констатировал цент-куратор. — Надеюсь, Ветрова поможет нам больше.
Центаврианин встал немного в стороне, а Солд – напротив меня. Я начала догадываться, чего они хотят. У военных все должно быть четко: у каждого проступка должно быть обоснование.
