Автор
В конце XIX века Петербург охвачен поиском чудо-машины, способной открыть правду. После гибели жены изобретателя разворачивается опасная охота за аппаратом, который может изменить судьбу империи и самого автора его создания.
Все аргументы Шереметьевский отмел и приказал участкам в полном составе прибыть ранним утром к Никольскому, окружить и приступить к проверкам. Чиновникам сыска было приказано на утреннем совещании принять участие в полицейском рейде, что привело их в тихое изумление. Ванзарову же было приказано оставаться в сыске для исполнения особого поручения.
Отдав эти приказы, Шереметьевский кожей ощутил раздражение чиновников. Пусть считают самодуром, больше бояться будут. И тут же Леонид Алексеевич нашел новую выгоду своему поступку: доложит начальству об усердии. Вот каков начальник сыска, несмотря на праздник, устраивает рейд. Печется о службе, не жалея себя. Из здания Казанской части он вышел в бодром расположении духа, не замечая взглядов, пропитанных ненавистью. Повел за собой роту городовых в морозной утренней мгле.
Ванзаров остался в одиночестве. В приемном отделении сыска было непривычно тихо. С улицы доносились отголоски проезжавших саней и невнятный шум. Тикали настенные часы. Лебедева до сих пор не было. Криминалист обещал прийти пораньше, но бессовестно опаздывал. Что он скажет, если доктор Котт не явится, несложно предсказать. Зато Ванзаров знал, какой розыск ему предстоит.
День, для всех радостный, начался для него с письма, которое доставил курьер. Письмо прислал брат. Борис корил младшего в дипломатических выражениях. Что в переводе на уличный язык означало пятиэтажную ругань. Ванзарову было заявлено, что он не ценит родственные чувства, заставил печалиться Елизавету Федоровну. И особенно юную особу, которая так мечтала о встрече, что прочла все рассказы о Шерлоке Холмсе, чтобы разузнать приемы полицейского сыска. Под конец старший брат давал шанс искупить вину: прибыть сегодня в Сочельник на ужин. Иначе последствия будут ужасны. Вероятно, в первую очередь для Бориса.
Письмо Ванзаров аккуратно засунул в трубу самовара. Пригодится для растопки.
Около половины десятого раздался стук в дверь. Неужто доктор явился раньше намеченного срока? Начинать опыт без Лебедева не имело смысла. Ванзаров поднялся из-за стола и громко разрешил войти. Дверь распахнулась, раскрыв нежданного гостя. Пристав Хоменко вошел, снял шляпу, поклонился и огляделся с некоторым опасением. Будто попал в волчье логово.
– Никого нет, – подтвердил он очевидное, не опечалившись, что не застал чиновников.
– Отбыли на полицейский рейд, – сказал Ванзаров.
Лицо пристава отразило чувства, какие испытали его коллеги по Казанской части.
– Рейд? Сегодня? Ну-ну… – только сказал он.
