Автор
В Лабиринте Ванзарова каждый шаг приводит к новым загадкам и потусторонним отдаленным мира. Огненные сокровища, как будто бы затаились в вечных недрах горной глыбы, призывают психологов исследовать их. На 21 декабря 1898 года, наступила холода и цены упали на продажу еды, открывая новые возможности....
Мочалов помалкивал, зная, что сейчас происходит в душе и мыслях его командира.
Пирамидов приказал вызвать всех офицеров, невзирая на отпуска и праздник. Весь штат охранного отделения собрался быстро. Полковник отдал приказ: немедленно найти своих агентов, дать им описания Клубковой, перетряхнуть столицу снизу доверху, но найти ее любой ценой. К утру она должна сидеть в охранке. Каждый должен лично обойти вверенный ему участок города. Никакого сна, отдыха и застолий, пока исчезнувшая не будет найдена.
Минуты вонзались иглами, часы рвали сердце клещами. Владимир Михайлович не мог ни есть, ни спать. Он лихорадочно искал выход, готовясь к тому, что розыски будут тщетны.
К семи утра было получено последнее донесение: никаких следов Клубковой установить не удалось. Более того, никто из агентов никогда о ней не слышал. Пирамидов понял, что попал в яму, выбраться из которой почти невозможно. Оставался последний и единственный шанс: блеф.
Мочалов с конвойными были отпущены.
– У вас была возможность обдумать безнадежность вашего положения, – сказал Пирамидов, закрывая показания.
– Я обдумал, – сказал Ванзаров.
– Готовы сделать признание?
– Готов забыть то, что случилось, если немедленно отпустите меня и снимите филерское наблюдение. Незачем людей попусту гонять.
Нечто подобное Пирамидов предвидел, готовился и сдаваться не собирался.
– Как видно, у вас в голове помутилось, Ванзаров. Или вы мне угрожаете?
– Не имел такого намерения, господин полковник. Как изволили вчера сказать: игра окончена.
Арестованный без страха и почтения смотрел прямым немигающим взглядом.
– Не будем терять времени, – сказал он. – Пишите признание. Обещаю отпустить под домашний арест.
Ванзаров кивнул, будто согласился.
– Была обещана очная ставка со свидетелем, давшим против меня показания.
– Очную ставку я отменил, – ответил Пирамидов так, словно ситуация у него под контролем.
