Автор
В Лабиринте Ванзарова каждый шаг приводит к новым загадкам и потусторонним отдаленным мира. Огненные сокровища, как будто бы затаились в вечных недрах горной глыбы, призывают психологов исследовать их. На 21 декабря 1898 года, наступила холода и цены упали на продажу еды, открывая новые возможности....
Из гостиной грянул детский хор под звуки домашнего пианино:
Давайте же кружитьсяИ петь, и танцевать,Давайте веселитьсяИ елку обирать!Как милы нам подаркиОт любящей руки,Как веселы и яркиНа елке огоньки![9]Господа в темных сюртуках елку обирать не спешили и подарков еще не получили. Они занимались тарелками, чтобы не встретиться взглядом с ужасным незнакомцем. Кто-то повернулся спиной, другие беседовали. Будто неприятного субъекта не было вовсе.
– От вас исходит странная сила.
Ванзаров обернулся.
Прямо и дерзко на него смотрела невысокая барышня, затянутая в платье из черных кружев.
– Ваше будущее покрыто тьмой, не вижу его.
– Умеете гадать, мадемуазель? – спросил Ванзаров, отвечая прямому немигающему взгляду. Мало кто из женщин способен на такое. Пожалуй, только одна…
– Гадание – это дар. И проклятие.
Она не протянула руки, иначе Ванзаров оказался бы в неловком положении: целовать не хотелось, пожимать нельзя.
– В Древнем мире гадания считали практической наукой, – ответил он.
– Неужели?"
"– Мантика у греков была общественным развлечением. Ауспиции и дивинации у древних римлян считались государственной службой. Цицерон в своем трактате «О дивинации» подверг беспощадной критике гадания по внутренностям животных. Он привел пример, как консул Клавдий получил от священных кур самые лучшие предсказания и был разбит карфагенским флотом.
Спохватившись, что ударился в лекцию, Ванзаров вспомнил, что не представился.
Над темными зрачками взмахнули пушистые ресницы.
– Зовите меня мадам Ленорман.
– Рад приятному знакомству, мадам. Родственница знаменитой парижской ясновидящей?
– Я ее новое воплощение… Хотите, погадаю вам, Ванзаров? – спросила она слишком дерзко для краткого знакомства.
– Благодарю, откажусь.
– Отчего же?
Ванзаров никому не рассказывал про навыки, которыми владел. Навыки были сильнее гадания и ясновидения. Психологика предсказывала, как поведет себя человек, по особенностям его характера. Молниеносный портрет предсказывал, что ожидать от человека, которого первый раз видишь. А маевтика[10] предсказывала нахождение истины, если уметь задавать простые вопросы и получать простые ответы. Умения Ванзаров тщательно скрывал.
