Автор
В Лабиринте Ванзарова каждый шаг приводит к новым загадкам и потусторонним отдаленным мира. Огненные сокровища, как будто бы затаились в вечных недрах горной глыбы, призывают психологов исследовать их. На 21 декабря 1898 года, наступила холода и цены упали на продажу еды, открывая новые возможности....
Это сделал другой. Ему вы открыли дверь в полночь. Вашему сообщнику. То, что произошло здесь, плохо поставленный спектакль, чтобы отвести от вас подозрение. Якобы ворвался преступник, вы чудом остались живы. Детали продуманы плохо: нападавший побил немного посуды, сорвав скатерть, оставил вас в живых, ничего не украл и был так любезен, что запер за собой дверь. Думаю, пристав Хомейко достаточно умен, чтобы не поверить в розыгрыш: ему очень нужно раскрыть смерть вашего мужа.
– У мадам Морозовой нет никаких повреждений, – добавил Лебедев.
Вдовушка умела разбираться в мужчинах. Намного лучше, чем те разбирались в ней. Она смекнула, что господа полицейские шутить не намерены, очаровать их не выйдет.
– Родион Георгиевич, я не соврала, – сказала она тихо, как робкая ученица. – Даю вам слово: я не знаю этого ужасного человека… Ворвался, топал в сапожищах… Я так испугалась, что у меня силы отнялись… Да, не смогла ему противиться… У него огромная сила, хоть он хромал.
– Что он искал?
– Требовал отдать альбом фотографий.
Аполлон Григорьевич хотел обменяться немым вопросом с Ванзаровым, но тот головы не повернул.
– Каких именно фотографий, госпожа Морозова?
– Старый семейный альбом Алексея Николаевича…
Повисла тишина. Ванзаров медленно, будто покупатель, осмотрел пол.
– Он требовал зеркало, которое вы обнаружили?
Полина Витальевна мотнула головкой.
– Шипел: где альбом мужа… где альбом… отдай альбом… Такой мерзкий…
– Откуда он знал, что в доме есть старый альбом?
– Ума не приложу, поверьте, Родион Георгиевич.
– Раз он знал, что альбом в доме, значит, бывал здесь.
Вдова истово перекрестилась:
– Вот вам крест: никогда его не видала… Муж такого бродягу в дом бы не пустил…
– Выдали, где находится альбом?
– Что мне оставалось, – она жалобно вздохнула. – Я была в его власти…
– В кабинете мужа в книжном шкафу, – сказал Ванзаров.
Она вздохнула, раскаиваясь в слабости.
– Откуда вы узнали?"
"На подобные вопросы он не отвечал.
– Заглядывали в альбом?
– Федор Алексеевич не разрешал… Держал его под замком…
– Вы нашли способ сунуть нос в фотографии.
Полина Витальевна скромно промолчала. Носик ее выдал.
– О, женское любопытство! Всему ты виной, – в манере провинциального трагика продекламировал Аполлон Григорьевич. Аплодисменты не сорвал, а нелестные взгляды с обеих сторон заработал.
