Автор
В Лабиринте Ванзарова каждый шаг приводит к новым загадкам и потусторонним отдаленным мира. Огненные сокровища, как будто бы затаились в вечных недрах горной глыбы, призывают психологов исследовать их. На 21 декабря 1898 года, наступила холода и цены упали на продажу еды, открывая новые возможности....
Пытался вернуть ее из четвертого измерения. При этом убивал невиновных. Убив Котта, он отрезал пути к отступлению: должен был срочно, любой ценой проникнуть в четвертое измерение. Понимал, что долго обман скрывать не получится. Да и машинка правды не работала.
– Выходит, его аппарат…
– Стеклянный колокол с медными проводами. Окончательно бесполезный, – закончил Ванзаров."
"Сергей Эрастович с размахом покачал головой.
– Машина страха погибла, машинка правды оказалась фикцией, – в крахе ясновидения он вдруг нашел выгоду для своего шефа, князя Оболенского, а значит, и для себя: находка Александра Ильича оказалась пустышкой.
– Так точно, – ответил Ванзаров.
Тут Зволянский заметил, что подчиненный сидит с пустой тарелкой и рюмкой. И немедля исправил недостаток.
– Мы живем в сумасшедшем мире, – сказал он, чокаясь.
Они степенно выпили. Ванзаров позволил себе немного копченого сома.
– Вечером вы у князя Оболенского, – жуя, сказал Сергей Эрастович. – Форма одежды – для официального приема.
– Господин директор, позвольте…
– Не позволю, – перебили его. – Знаю все, что мне скажете: Самбора заколдовали, он опасен. Из одних подозрений не посмею отменить сеанс, на котором желает быть министр Горемыкин. Никто не посмеет. Чтобы ничего не случилось, смотрите, следите, бдите… Можете захватить личное оружие.
Сергей Эрастович был так любезен, что заказал завтрак на двоих. Ванзаров не стал отказываться. Не известно, чем закончится день.
74Детский праздник начался. В малой гостиной стояла разнаряженная елка в свечах, гирляндах, игрушках, золотых орешках, конфектах, серпантине, хлопьях снежной ваты и серебряных звездочках. Отменная, образцовая, пушистая елка была куплена дворецким неподалеку, на Сенатской площади, у вологодского торговца, который важно представился Спиридоновым.
Под пушистыми лапами были расставлены подарки, обернутые в цветную бумагу, которые нельзя было трогать, пока свечи не зажгли.
Играл рояль, хозяйка дома водила хоровод. Намытые, напомаженные детки в лучших платьицах и сюртучках пели:
Не под кровом золоченымВеличавого дворца,Не для счастья и довольства,Не для царского венца,Ты в приюте позабытомВифлеемских пастуховРодился и наг, и беден,Царь бесчисленных миров.
