Автор
В Лабиринте Ванзарова каждый шаг приводит к новым загадкам и потусторонним отдаленным мира. Огненные сокровища, как будто бы затаились в вечных недрах горной глыбы, призывают психологов исследовать их. На 21 декабря 1898 года, наступила холода и цены упали на продажу еды, открывая новые возможности....
– У него нет детей?
– Алексей Николаевич прогнал сына… Проматывал отцовские деньги… Не желал вступать в семейное дело… Не так давно случилось… Это всем известно, – добавил пристав, будто извиняясь.
– Где младший Морозов теперь?
– Не могу знать, – с обидой в голосе повторил Хомейко. – Вероятно, уехал из столицы. В проступках не замечен.
Он еле терпел манеру чиновника сыска допрашивать его как виновного. Что себе позволяет? Пристав чином выше и вообще старше годами… Как смеет наглец так себя вести? Надо будет подать жалобу его начальнику…
Обиды господина Хомейко Ванзарова не интересовали.
– Чем ваш хозяин занимался вчера вечером в магазине?
Лавандова передернуло от страха или холода, доподлинно неизвестно.
– Не имею представления… В девять я запер дверь.
– Перед закрытием вымыли пол?
– Как полагается, чтобы с утра было чисто…
– У господина Морозова были свои ключи?
– Ну разумеется!
– Где они?
Из кармана приказчик выудил связку трех ключей на большом кольце. Два явно были от квартиры.
– Откуда они у вас?
– С обратной стороны двери были-с, – ответил Лавандов. – Поначалу машинально вынул и тут увидел такое…
Молодой человек картинно закрыл лицо ладонями. Тонкость нервов Ванзарова не тронуло. Он указал на чугунную раму:
– Вам известна эта вещь?
Лавандов глянул, куда указали, и вдруг издал вопль."
"– Какой ужас! Кошмар! О, какое бедствие!
Отчаяние было глубоким. Ванзаров спросил, в чем причина горя. Оказалось, что разбито не просто зеркало, а зеркало редчайшее: XV века, выпуклое венецианское со ртутным покрытием.
– Сколько стоило зеркало? – прервал стенания Ванзаров.
– Трудно представить! – Лавандов не мог утешиться. – В столице или в Москве могли дать двадцать тысяч. В Италии, может, пятьдесят, а если бы довести до Америки, так и все сто! Алексей Николаевич не думал продавать.
Аполлон Григорьевич свистнул: стоимость зеркала впечатлила. Целое состояние.
Ванзаров хотел узнать другие подробности, но тут в дверях раздался шум. В магазин ворвалась барышня в новеньком полушубке и изящной меховой шапочке, под которой виднелись светлые волосы. Городового она ударила муфтой, прикрикнув:
– Только посмей меня держать!
Барышня оглянулась и одарила таким взглядом, что Лебедев растаял.
