За годы, проведенные в одиночной камере, каждое из них замусолено и затерто до дыр. Он даже в духов перестал верить, как когда-то в юности. В силу исполняемых некогда служебных обязанностей, Абиг Бонгани столько раз видел, как обрываются весьма успешные и во всех отношениях приятные жизни, вступившие в противофазу с интересами людей, наделенных большей властью, что и к собственной смерти относился с деловой сдержанностью. Так что, будь что будет!
Лязгнул, открываясь, замок внешней двери тамбура, ведущего в восточное крыло. Дверь открылась, закрылась. Лязгнул, закрываясь, замок. Каждый заключенный прислушивался к происходящему. Прислушивался и Абиг Бонгани. Открылась и закрылась внешняя дверь. В коридоре раздались шаги охранников. Двое – значит, не на обход. Может, из-за драки?
Чем ближе шаги приближались к его камере, тем громче стучало сердце Абига. А вдруг, это очередной поворот судьбы?! Он был готов пообещать ежедневные приношения любому духу, всем духам вместе – если это так. Абиг помнил, что означают такие внеурочные визиты. Казалось, сердце вот-вот пробьет в ребрах брешь и выскочит наружу. Но когда дюжие мрачноликие охранники остановились перед его камерой, Абиг одним усилием воли сумел взять себя в руки. Он был невозмутим и равнодушен, ему не нужно было ничего от этих деревенских мужланов, с покачивающимися на боках резиновыми дубинками.
– Встать! – скомандовал тот, что был повыше ростом – наверняка из северных племен.
Абиг не спеша повиновался. Возможно всякое. Нельзя позволять себе надеяться без веских оснований.
В замке его камеры нетерпеливо проворачивался ключ – это был хороший знак. Обычная драка не вызывает особого внимания. Хотя, возможна какая-нибудь неожиданная мелочь, которая ни за что не придет в голову. Директору тюрьмы понадобилось что-нибудь от бывшего начальника трех Б. Могут допросить и вернуть на место. Раньше времени нельзя поддаваться эмоциям. Абиг держался, но давалось это невероятным усилием – у него дрожали пальцы, в паху сделалось жарко, а на спине выступил холодный пот.
Наручники лязгнули на запястьях, но не впились в плоть, до костей, и это тоже был хороший знак…
Мелькнул старик в камере напротив – все так же безжизненно сидящий на полу. Следующая камера проплыла мимо. Лица арестантов, их руки, обхватившие прутья решеток.
Абиг шел по коридору уверенной походкой, глядя прямо перед собой и сохраняя каменное выражение лица. Со стороны могло показаться, что это он ведет куда-то своих конвоиров.
