– Роже тоже дебильный хряк, но он не высказывает такой чуши, как ты! – сейчас Амели уже не улыбалась и не изображала добрую тетушку, напротив, она внушала парализующий ужас и проштрафившимся «гориллам», и пленницам. – И запомните, если кто-то приблизится к сейфу или к кому-то из девчонок, хотя бы на метр, тому я вышибу мозги и скормлю своим свиньям, которые умнее вас в тысячу раз! Помните, придурка Клода?
Судя по серьезному молчанию охранников, Клода они помнили.
Переодеваться в принесенную одежду Кира не стала – может, побрезговала, а может, хотела сохранить на себе платье Королевы, вместо того, чтобы напяливать робу заключенной и тем самым соглашаться с новой социальной ролью. Пленницы долго не могли заснуть: обсуждали шансы на освобождение. Варианты высказывались разные: побег, полицейская операция, подвиг благородного рыцаря…
Но убежать при такой охране было маловероятно, с освобождающими прекрасных дам рыцарями последние двести пятьдесят лет было довольно напряженно, даже склонная к фантазиям Кира не могла представить, каким образом вдруг ее найдет и спасет Андрей. Оставалась полиция. Но кто ее сюда наведет?
– Раз они пользуются этой фермой, значит, у них все схвачено, – подвела итог опытная Марша, которая неплохо знала изнанку жизни. – Место пустынное, отдаленное, достаточно прикормить местного жандарма и можно ничего не опасаться…
Всю ночь Кира провела в странной балансировке между явью и дремотным оцепенением: то проваливаясь ненадолго в спасительное забытье, то выныривая в жуткую явь, каждый раз вскидывая голову с липкой подушки и озираясь в полумраке – все ли по-прежнему, не рассыпалась ли ее тюрьма, как хлипкая декорация.
– Да спи ты, – проворчала разбуженная в очередной раз Софи. – Только зря изводишь себя… Береги силы.
Снова оставалось лишь одно – укрыться с головой одеялом и постараться хотя бы этим отгородиться от окружающего ужаса, так запросто, по-простецки орудовавшего в ее груди своими щупальцами.
«Чертова Ривьера, – думала она. – Лучше бы я сделала ремонт, купила новую мебель. Лучше бы в Сочи съездила. Или в Турцию». Она вспомнила, что в Турцию ей теперь, возможно, предстоит попасть в качестве живого товара – и тихонько разревелась. Слезы вымотали ее окончательно, и Кира сама не заметила, как отключилась.
Но в какой-то момент она села на кровати с открытыми глазами, будто и не спала. Ночь начала сереть рассветом. Но главное – что-то происходило снаружи – там, откуда днем доносились шаги и реготание охранников. И Кира почему-то знала: это «что-то» выходит за рамки устоявшейся жизни пересыльного гангстерского притона.