Не думая, вскинул меч, чуть не срезав бороду Ролло, и стрела разочарованно звякнула о железо – не в меч целила, а в незащищенную шею ярла. Упала на землю… Длинная, хищная, окованная железом… Олаф мгновенно определил стрелявшего, указал викингам на каменную галерею. Хирдманны рванулись туда, но спустя немного вышли, разводя руками, – стрелка там не оказалось. Между тем женщина все еще ожидала своей смерти. Ее глаза следили за каждым моим движением, перекатывая под веками красные вспухшие жилки. Ролло задумчиво потирал шею, будто чувствовал на ней холодное жало стрелы, когда вперед выступил Бю. Тот самый Бю, который чаще всех упоминал богов и любил предрекать их волю. Раньше я считал его слова чистой ложью, выдумкой во благо Ролло, но теперь мне пришлось убедиться в своей ошибке. Одноглазый верил во все, что говорил. Возможно, он был чем-то вроде нашей Сновидицы.
Когда он произносил пророчества, лицо у него разглаживалось и, казалось, даже слепой глаз приоткрывался, желая увидеть белый свет вместе со своим зрячим собратом.
– Не убивай женщину, – сказал Бю. – Хельг прав. Асы даруют ей жизнь.
Ролло, все еще упорствуя, молчал. Рангвальд ждал. Хирдманны ждали. Вальхи ждали.
– Боги чуть не отняли у тебя жизнь за неповиновение, – добавил Бю, – стрелка-то не было…
Хирдманны зашумели, поглядывая то на меня, то на сурово нахмурившегося ярла. Почти треть собравшихся была согласна с Бю. Ролло понимал, что еще не вошел в полную силу, не сможет удержаться против хирда. Лучше потом мне припомнить…
– Отпусти женщину, – негромко велел он Олафу. – Пусть Хельг возьмет ее в благодарность за мою жизнь.
И засмеялся беспечно, сводя ссору к шутке:
– Он очень любит женщин, этот посланец Ньерда! Веселясь, хирдманны пихнули беременную ко мне в ноги, и она, не веря в свою удачу, прижалась к грязным сапогам, ища защиты. Я не пытался поднять ее. Сама встанет, когда вернутся силы, а пока – пусть лежит, не напоминая о себе. Чем меньше будет толкаться на виду, тем лучше и для нее, и для меня. Ия, все понимая, тоже не склонилась к ней. «А Беляна, – подумалось вдруг, – презрела бы все страхи, помогла…» И как всегда при воспоминании о Беляне, заныла в груди сладкая боль – где она, что с ней?
Ярл не забыл о пленнице и, улучив момент, негромко спросил:
– К чему тебе эта женщина, Хельг? Неужели так понравилась? Не лучше ли было послушать слово ярла, а не перечить ему ради пустой прихоти?
– Так хотели боги, ярл. Он развеселился:
– Ты очень быстро учишься, словен. Так быстро, что скоро станешь опасен.
И, оборвав смех, пошел к каменной рукотворной глыбе – дому бывшего старейшины. За ним потянулись Рангвальд, и Олаф, и Бю, и Биер, и я со своими бабами. Хорошо хоть Ия догадалась не входить следом за мной, на потеху всему хирду.